БДИТЕЛЬНАЯ КОРОВА

У семьи Петровича была корова с довольно интересным характером. Нет, она не была злой и агрессивной, не пыталась никого поднять на свои большие рога. Бурёнка даже не брыкалась. Флегматично жевала сено в сарае, но… Но не давала никому себя подоить, кроме своей хозяйки – жены Петровича.

   Корова могла позволить погладить себя по тёплому пятнистому боку, влажному носу и даже по изогнутым рогам. Зорька, а так звали корову, вообще любила, когда её гладили. Только, что не мурлыкала, как кошка, от удовольствия. Возможно, и замурлыкала, если бы умела. Так вот, гладить себя давалась и даже ела с рук вкусняшками (их Зорька принимала с благородной снисходительностью), но чужие руки к вымени не подпускала. В ином случае наглец вполне имел возможность отхватить и от рогов, и от копыт, и даже от зубов. Или вовсе от всего сразу.

   Это было довольно забавным фактом, от которого Петрович посмеивался про себя. По крайней мере до тех пор, пока в один прекрасный день случай, не перевернул привычную жизнь вверх тормашками. Супруга, как ни кстати, приболела. Не сильно или серьезно, но вполне достаточно, чтобы попасть в районную больницу на пару недель, оставив проблемную корову на попечение мужа. Именно тогда Петровича впервые перестала забавлять особенность характера Зорьки. Ведь пока жену не выпишут из больницы, корову доить придётся ему.

   Ага, доить. Петрович только отвёз вещи супруги, как уже в уме начал подсчитывать в своём теле будущие дырки, которые наделает в нём своими рогами недовольная Зорька. А она их точно организует, ведь доить всё равно придётся. Иначе пострадает уже само животное. Тогда, что делать?

   После небольшого мозгового штурма и чекушки, решение проблемы пришло само собой, словно кто-то в голове в одно время включил яркую лампочку, осветившую своим светом единственную верную мысль.

   Домой Петрович вернулся в приподнятом настроении. Всё должно пройти, как по маслу…

***

   Долго ещё Зорька подозрительно косилась на странного вида хозяйку, что нервно, но энергично дёргала за вымя. Это вроде была её хозяйка, а вроде и не она. Одежда вроде бы её, даже знакомый цветастый платочек был на голове. Но в то же время плечи как будто стали шире и руки увеличились, густо покрывшись волосами. Но от одежды исходил знакомый запах, поэтому Зорька истерику закатывать не стала, чем вызвала облегчённый вздох хозяйки. Тем более, что женщина сегодня была как никогда щедрая. И даже принесла не только несколько морковок, вкусный хлеб, но и даже парочку кусочков сахара. Подумаешь, немного странная. У всех бывают неудачные дни. Может у хозяйки сейчас как раз такое время и настало?

   А Петрович с бешено-колотящимся сердцем поправил сползший на бок цветастый платочек жены и, взяв ведро с надоенным молоком, вышел из сарая. От волнения тряслись руки и подрагивали коленки. Кому расскажи, что ему пришлось переодеваться в одежду супруги, чтоб просто подоить корову, не поверят и засмеют.

   Но на что не пойдёшь, лишь бы вести правильно хозяйство.

***

   Не стоит говорить, что жену из больницы Петрович встречал с цветами и конфетами и был готов расцеловать от головы до пят?

ВЕДЬМА 

   — Да здравствует Святая Инквизиция! Свергнуть кровавую тираншу и деспотшу! Сжечь ведьму! СЖЕЧЬ!!!!! СЖЕЧЬ!!! СЖЕЧЬ!!! — кровожадно скандировала толпа, бушуя перед входом в огромную пещеру, что злобно скалилась тёмным провалом на людей.

   Эту проклятую Богами всего мира пещеру, где пряталась злобная ведьма, жаждущие праведной мести люди искали долго. С огнём и мечом, с вилами, лопатами, мотыгами — со всем рабочим инструментом, и вот только сегодня им улыбнулась удача… щербатой улыбкой. Только никто из пришедших не решался войти вовнутрь туда, где царила тьма вместе с ужасом, чтобы предать справедливому суду исчадие ада, которое сейчас мерзко хихикало над ними где-то в глубине этого мрачного логова.

   Толпа неловко топталась на входе, по инерции бряцая оружием в руках, пытаясь храбриться и придать вид бурной деятельности. В насмешку над их нерешительностью и трусостью Боги, а может и сама мерзкая колдунья, наслали мелкий, но промёрзший дождь, заставивший всех в один момент промокнуть до самой нитки. Люди были и так злы, а тут ещё этот дождь! Зашипели факелы в могучих руках, пламя которых ярко горело и не хотело никак сдаваться под напором небесной влаги. Мокрые пальцы крепко сжимали скользкие и промокшие рукояти своих орудий. Внезапно налетел злобный, холодный ветер, заставив съёжиться ещё больше несчастных людей.

   Надо было срочно решать вопрос о том, КТО пойдёт сражаться с засевшим злом внутри этой недружелюбной пещеры во славу света, сея вечное и доброе. Но добровольцев, как назло, не нашлось. Люд толпился, переминаясь с ноги на ногу, сверля друг друга недобрыми и подозрительными взглядами. Напряжение росло, набухая всё больше и больше с каждой секундой, готовясь вспыхнуть ярким пламенем, несмотря на моросящий с неба дождь и бушующий ветер. Да и вообще мерзкую, под стать ведьме, погоду.

   — КРОВЬ ДЛЯ КРОВАВОГО БОГА! — раздался среди толпы тонкий, явно девчоночий голосок.

   Толпа вздрогнула от этой неожиданно громкой и кровожадной реплики, вперив взгляд, жаждущий этой самой солоноватой алой жидкости, в одинокую девушку.

   — Ээээээ…. И что-то там для какого-то трона, — совсем стушевавшись под взглядами товарищей, тихо пролепетала девчонка. Она была маленького роста, зато крепкого телосложения, с темными короткими волосами, что сейчас растрепались под ветром и намокли под дождём.

   Люди довольно переглянулись, о чём-то между собой безмолвно договорившись, а потом расступились перед несчастной. Они всё в том же гробовом полном молчании снарядили девушку на предстоящий бой с ведьмой. Кто-то дал в девичьи руки здоровенную кувалду, а кто-то надел на голову ведрообразный шлем. На плечи, приятно согревая теплом, легла тяжесть плаща, подбитого добротным лисьим мехом. В заключенье чьи-то крепкие руки развернули будущего борца со злом ко входу в пещеру, а затем лёгким толчком впихнули внутрь.

   Темные своды недружелюбного пещерного грота сомкнулись безграничным мраком вокруг слегка ёжившейся девушки. Гулкое эхо неслось вдоль стен куда-то в темноту, отдаваясь грохотом на каждый несмелый шаг. Под ногами насмешливо хрустели чьи-то обглоданные кости, а черепа таинственно блестели провалами тёмных глазниц, свисая на слизких и ржавых цепях. Изредка на пути попадались огромные жаровни, опиравшиеся на когтистые лапы-подставки. Холодный, мерцающий недружелюбной магией огонь, трещавший в этих жаровнях, почти не разгонял окружающий мрак. Скорее, наоборот, ещё больше сгущал его, играя на стенах причудливыми тенями, что складывались в каких-то неведомых зверей. Уверенность девушке-паладина не придавали и чьи-то бестелесные, призрачные голоса, что свистящим шёпотом проникали в самую душу, сжимая сердце когтистыми лапами ледяного липкого страха.

   — Ты нишшегооо не знаешшшшьььь! Ты нишшшеггооо не сссмоошшшешшь! Ты — нишшшто! Нишшшто!!!! — с каждым словом уверенность уходила каплей за каплей из души девушки.

   И, когда паладинша уже хотела развернуться и побежать обратно к выходу из пещеры, сверкая пятками и спасаясь позорным бегством, она всё же наконец-то вышла в просторное помещение, напоминавшее скорее арену, чем просто какой-то зал. Крепко сжав в руках тёплую рукоять верной кувалды и совсем несмело шмыгнув в шлем, девушка тревожно оглянулась, пытаясь высмотреть в темноте своего потенциального противника. Однако всё равно она подпрыгнула от неожиданности и выронила, с обидой звякнувшее, оружие, когда совсем рядом раздался каркающий, злобный смех, а потом кто-то, не иначе как ведьма, проворчал:

   — Иванова! Иванова! Вы там заснули что ли? Отвечайте уже наконец-то на свой билет! Хватит его сверлить взглядом, словно он вас укусит!

ЖИВОЙ РЕМЕНЬ

   Девочка Аня всегда была очень непослушным и активным ребёнком. Ни секунды она не могла посидеть на месте спокойно: в вечном движении, словно ей вожжа под хвост попала. Ведь окружающий мир был таким интересным и таким огромным, и его нужно обязательно успеть ощупать и изучить. Все деревья — облазить, под каждым кустом — посмотреть, во всех встреченных лужах — искупаться. Короче говоря: исследование мира оказалось делом трудоёмким и сложным. За один день всё не узнаешь, а ведь так хочется хотя бы попытаться, правда родители девочки не понимали стремление дочери, вечно пытаясь затащить увлечённое чадо обратно домой. Однако Аня не унывала, а с удвоенным радостным рвением принималась снова изучать мир.

   Неиссякаемая энергия била из маленькой непоседы ключом, призывая свою хозяйку на вечный поиск приключений. То нога застрянет в недрах дупла раскидистого дуба, то случайно вся извозится в стекловате или снова позовёт искупаться очередная дорожная лужа.

   Казалось, что ни одна сила на свете не могла совладать с этим маленьким ураганом. Стояние в углу не помогало, так как хитрая девочка умудрялась брать с собой фломастеры, чтобы потом на обоях вылить своё детское негодование. Ограничение свободы в виде домашнего ареста также не приносило плоды: бойкая девочка всё равно умудрялась сбегать из-под родительского надзора, чтобы вечером довольной до невозможности снова предстать перед недовольными очами надзирателя в лице мамы.

   Правда юный партизан честно старался изобразить на личике смиренное раскаяние в своих проступках, однако общий помятый вид, порванная от постоянного лазания по деревьям одежда, поцарапанные коленки портили весь образ раскаявшегося ангелочка. Так же правдоподобности не придавал хитроватый блеск в глазах и торчащие из-под нимба маленькие рожки.

   Постоянные шалости и гиперактивность Ани были постоянной головной болью её родителей. Они просто сломали свои головы в постоянных раздумьях, пытаясь придумать, как успокоить свой личный маленький ураган. Стоит ещё упомянуть, что маленькая девочка Аня была в некоторой степени довольно впечатлительным и доверчивым ребёнком, если, конечно, её удавалось что-то такое увидеть. По крайней мере в Деда Мороза разбойница верила, роль которого из года в год исправно исполнял любящий дочку отец. Именно эта особенность в последующем стала катализатором всей цепочки событий.

   — Какая же она всё-таки непослушная! — устало повторяла мама после очередного разбора полёта шалостей своей дочери. — И ведь уже ничего не помогает…

   — Ничего страшного, — задумчиво повторял папа, — мы ещё посмотрим, кто кого.

   Очень удачно, что дочка после того, как её опять отругали, сразу же убежала дальше играть на шумную улицу. Это значило, что было время подготовить для неё сюрприз. Очередная светлая и гениальная идея осенила голову папы, за которую он ухватился руками. Супруга с удивлением и заинтересованным взглядом проводила умчавшегося к хозяйственному шкафу мужа. Несколько минут из шкафа периодически доносилось приглушенное шуршание, а потом, что-то несколько раз с громким грохотом падало.

   — Что ты ищешь? — осторожно спросила женщина у своего супруга. — Что ты вообще задумал?

   Но увлечённый мужчина абсолютно не обратил никого внимания на свою жену, продолжая с упорством канадской белки копаться в куче хлама. Иногда мужчина позволял себе выдать какое-нибудь особо крепкое словцо, если очередная тяжёлая вещица норовила упасть на голову или пальцы.

   — Я помню, что тут у меня где-то валялся мой старый ремень и рыболовная леска! — не выдержав, пробурчал папа. А потом снова радостно воскликнул, выуживая искомые вещи на свет: — Нашёл!

   — К чему это всё? — продолжала докапываться мама.

   — Когда придёт пора узнаешь, — загадочно и хитро улыбнулся мужчина. — Обязательно узнаешь.

   Аня вечером возвратилась домой в хорошем, даже приподнятом настроении после своей долгой прогулки. Утренняя взбучка, полученная от мамы с папой, ничего не смогла испортить. Девочка первым делом прошествовала в ванну, чтобы помыть руки с мылом, а потом тихо вошла в зал, где находились её родители. Мама и папа смотрели телевизор, но как только увидели вошедшую дочь, то тут же его выключили. К дочери обратился отец:

   — Как хорошо, что ты пришла! У меня есть для тебя сюрприз.

   — Это хорошо, наверное, — настороженно ответила Аня.

   Сюрпризы и подарки она, конечно же, любила, но, когда её папа начинал говорить с такой хитрой интонацией и довольно улыбаться — это означала, что стоило ждать подвоха. И чутьё не подвело девочку, ведь то, что прозвучало дальше от дорого родителя, никак не хотело укладываться в детской голове.

   — У нас в квартире будет жить живой ремень! — радостно оповестил дочку папу, решивший не тянуть кота за хвост. — Вернее говоря, он и раньше с нами жил, но сейчас ему надоело терпеть твои выходки, от чего он взял и ожил!

   Девочка неверующе хмыкнула, естественно, что она не поверила своему отцу. Придумал тоже тут — живой ремень, ага, как же. Аня твёрдо сказала, глядя в родительские глаза:

   — А ты докажи сначала!

   Папа, словно ожидая этих самых слов, совершенно спокойно и не споря, подвернулся с дивана и с довольным лицом пошёл к своему ненаглядному хозяйственному шкафу. К слову, порядок в недрах этой мебели даже и близко не существовал, от чего вечно становился предметом родительских перепалок. Но сейчас это было не важно, важно было то, что папа активно копался в своём хламе. И вот, через несколько минут в комнату вошёл отец, что-то неся на своих руках.

   На первый взгляд предмет, показавшийся огромной чёрной змеёй, оказался обычным ремнём. Он был иссиня-чёрного цвета, сделанный из кожи, немного потёртый в некоторых местах от долгого использования. Ремень, гордо сверкая на солнце позолоченной бляхой, с удобством расположился в крепких руках.

   Папа нёс этого кожаного монстра с особой осторожностью и бережностью, словно боялся, что его укусит или убежит ремень, но последний абсолютно не шевелился, свёрнутый в клубок. Отец с той же осторожностью положил свою ношу на пол у окна, а потом отошёл и повернулся к дочери:

   — Ну, что? Проверяй!

   Аня боязливо подошла к окну, опасаясь подходить близко к свёрнутому чёрному клубку. В ней боролись любопытство вместе с осторожностью. Но, всё же, переборов себя, девочка подошла к ремню и быстро его потрогала, а потом поспешно отдёрнула руку, искренне боясь обжечься.

   Проходили минута за минутой, но ничего так и не происходило: ремень так и остался неподвижно лежать свёрнутым в клубок, небеса не разверзлись и с них не ударил гром, пытаясь поразить током. И девочка на свою беду успокоилась, потеряв всякую бдительность. Она тут себе всяких ужасов на придумывала, а папа взял и обманул. Он вообще любил подшучивать над своей дочерью. Девочка совершенно спокойно снова подошла к ремню и, не придумала ничего лучше, чем проговорить:

   — Тю-тю-тю!

   А что вы хотели? Это был первый в истории всего человечества контакт человека с обычным предметом гардероба, правда наделённого интеллектом, в отличие от других его собратьев. Мама с особым интересом наблюдала за своей дочерью, муж с ней всё-таки успел поделиться задуманным, и эта задумка пришлась женщине по душе.

   Так вот, сперва ремень оставался всё таким же безучастным ко всему происходящему вокруг него, продолжая спокойно и флегматично лежать свёрнутым в кольцо. Однако после уже ещё более смелого «тю-тю-тю», осторожно поднял свою голову-бляху, гордо сверкнув позолотой на ярком солнце. Движения предмета гардероба с каждой секундой становились всё смелее и смелее, он вскоре уверенно пополз в сторону позвавшей его девочки.

   Сама же Аня была уже совсем не рада, что ввязалась в эту авантюру. Девочка стояла в большом шоке, не в силах даже пошевелиться, беззащитно смотря, как к ней медленно и спокойно полз огромный чёрный кожаный «уж». Маленькая разбойница до этого была твёрдо уверенна, что это всё просто было неудачной шуткой папы.

   А ремень всё полз и полз. И вот, когда он уже был поблизости, застывшая истуканом девочка, отмерла, а после громко завизжала, тыча в ремень пальцем:

   — Он живой! Живой!

   А потом быстро развернулась и резво поскакала к дивану, забралась на него с ногами в надежде найти здесь надёжное убежище от напасти. Ошеломлённый громким криком ремень сперва замер, не решаясь больше шевелиться, а девочка радостно выдохнула. Она, возвышаясь над полом, сидя на мягком и удобном диване, чувствовала себя на удивление в абсолютной безопасности. От чего-то хотелось верить, что этот монстр кожаного пошива не сможет преодолеть преграду в виде дивана.

   Аня осмелела настолько, что взяла и немного свесилась с мягкого убежища и, поманив рукой ремень, снова проговорила:

   — Тю-тю-тю!

   Но тут к охватившему её ужасу, мерзкий уж снова зашевелился. Он уже более спокойно и деловито пополз прямо к дивану, как будто его гнала вперёд чья-то уверенная рука. Перед самой мебелью ремень снова задумчиво остановился, создавая такое впечатление, что предмет гардероба прикидывал в уме способ поднятия на диван, возвышавшийся скалой.

   А девочка уже совсем не знала, куда ей деться или спрятаться, ведь получалось, что мерзкий монстр проберётся всюду. Правда мелькнула совсем безумная мысль, которая предлагала забраться на шкаф, подобно домашнему коту Мурзику. Но девочка отмела эту идею, отмечая её невыполнимой.

   У Ани не было острых кошачьих когтей, чтобы можно было зацепиться за ковёр, ведущий к вожделенному спасительному месту. Также тушка девочки весила гораздо больше, чем тушка Мурзика. Ну, и наконец сам шкаф был давно занят вышеупомянутым котом. Огромный чёрный, словно самая безлунная ночь, кот по имени Мурзик с довольным видом и неподдельным интересом наблюдал со шкафа за местом боевых действий. В желтых вертикальных глазах-щёлках кота Аня прочитала насмешку.

   Что? Этот глупый пушистый пылесборник смеет насмехаться над ней? Девочка мстительно пообещала себе, что немного позднее, когда всё более-менее успокоится, она по-свойски потолкует с наглой зверюгой. Сейчас было немного не до этого. Нужно было что-то решать в срочном порядке со сложившейся ситуацией. Однако нагло прущий напролом ремень не оставлял в голове никаких мыслей, лишь страх и панику. Аня снова завопила, надеясь своими громкими воплями оглушить непрошеного гостя, однако тот не разделял настроя девочки.

   Родители в свою очередь заметили состояние своей дочери и решили сжалиться, вмешавшись. Папа быстро подскочил ремню и крепко схватил его руками. А ремень тут же моментально повис безжизненной чёрной кожаной верёвочкой, утратив всякий интерес к действительности. А мама принялась успокаивать напуганную дочь.

   — Я всё поняла, — шмыгнув носом, промычала девочка, — я буду хорошо себя вести, обещаю!

   — Обещаешь? — серьёзно спросил папа, продолжая сжимать ремень. — И ты сейчас не мне обещай или маме, а вот этому самому ремню. Потому что, если ты нарушишь своё обещание, то он снова придёт к тебе. И тогда ты уже так просто, как сейчас, уже не отделаешься.

   — Да, обещаю! — серьёзно и как-то торжественно повторила Аня.

   Родители обменялись радостными улыбками, ибо настолько умильно смотрелась сейчас их дочь. Затем папа нарочито медленно подошёл к двери и повесил ремень рядом на крючок, а потом всё так же медленно повернулся к дочери:

   — Теперь наш новый друг будет жить здесь, на этом самом месте возле двери. Отсюда ему будет намного удобнее следить за тобой и твоими поступками. Тебе всё понятно?

   — Да, — очень тихо ответила девочка.

   С того самого памятного вечера прошло уже несколько недель, Аня начала понемногу приходить в себя от пережитого потрясения, от чего решила всё-таки поделиться со своими друзьями в детском садике новостью о живом ремне. Её слушали внимательно и с охотой расспрашивали. И вот, её рассказ как-то случайно услышала воспитательница и, естественно, не поверила.

   — Аня, что ты такое говоришь? Не бывает на свете живых ремней! — мягко пожурила девочку воспитательница.

   — У других, может, и не бывает, а у меня ещё как бывает! — недовольно воскликнула Аня и для убедительности топнула ногой.

   Воспитательница решила пока что согласиться с девочкой, а потому уже вечером более подробно расспросить маму, пусть она объяснит, что у них там творится дома. Не может же ребёнок из пустого места выдумать всю эту историю. С нетерпением женщина дождалась вечера и момента прихода мамы Ани.

   Когда мама появилась в садике, воспитательница поспешила отвести женщину в сторону, чтобы задать мучающий вопрос. Выслушав всю историю, мама девочки громко и заливисто рассмеялась, а потом, вытерев проступившие от смеха слёзы на глазах, проговорила:

   — А, вы об этом, — а потом увидев удивлённое лицо своей собеседницы, добавила: — Это была идея моего мужа. Он у меня вообще ещё тот выдумщик.

   — Расскажите, пожалуйста, более подробно. Интересно просто очень, — попросила воспитательница.

   — Хорошо, тогда слушайте, — мягко улыбнулась мама девочки. — Как я уже заметила выше, это была полностью идея моего мужа. Он нашёл среди своих старых вещей в хозяйственном шкафу ремень и рыболовную леску. Простая рыболовная леска и старый кожаный ремень — кто бы мог подумать? Так вот, затем привязал эту самую леску к язычку ремня и свернул его в клубок. А потом, пока дочка не видела, просто дёргал за леску, заставляя ремень двигаться. Реакция дочки была бесценна! Да и сейчас она на редкость послушна. В принципе, вот я вся история.

   Затем две женщины разразились дружным смехом. Хорошенько посмеявшись, воспитательница проговорила:

   — Богатая фантазия, замечу, у вашего супруга. Я бы точно до такого не смогла додуматься.

   — Я сама удивилась, — усмехнулась родительница. — Ладно, нам уже пора идти домой.

   С тех пор девочка Аня немного притихла и поубавила свой пыл, хотя иногда позволяла себе некоторые вольности. Однако держать себя в рамках ей помогал всё тот же сиротливо висящий на гвоздике у двери огромный чёрный кожаный ремень. Девочка ещё иногда казалось, что ремень лениво шевелился, особенно тогда, когда Аня проходила рядом, однако она никому об этом не говорило. Правда, не прошло и тысячи лет, как маленькая разбойница вляпалась в новую переделку, но это уже была другая история…

ИСТИННЫЙ БИБЛИОТЕКАРЬ

   — Да-да! Я всё слышу, не глухая! — кричала молодая девушка, копаясь в недрах сокровищницы каждой уважающей себя библиотеки — книгохранилище — пытаясь там отыскать нужную книжку.

    — Девушка, сколько можно копаться? — донёсся до девичьего слуха через некоторое время бас очередного надоедливого читателя.

    — Как же вы надоели! — тихо, чтоб её никто не услышал, буркнула под нос библиотекарь, а потом добавила чуть громче. — Я уже иду!

   Наконец-то найдя искомую и уже люто ненавистную книжку, девушка поспешила отнести её нетерпеливому горластому мужчине средних лет, что сейчас со скучающим видом осматривал висящие на стенах стенды. Быстро протянув пользователю том, девушка промолчала. Когда мужчина скрылся из виду, библиотекарь облегчённо вздохнула, потому что, ещё секунда — она точно не сдержалась и нахамила бы мужчине. Ну, что за люди пошли? Не зная точного имени автора искомого документа, ни года издания, ни названия, ещё пытаются требовать, чтоб их обслужили немедленно, прямо как королей с королевами. «Ну, девушка, я точно помню, что книга была синего цвета и немного потрёпанной!» — вот обычный запрос в обычный день. А то, что таких синеньких и потрёпанных книг в библиотеке можно было найти как минимум десяток — это никого не интересовало.

   Библиотекарь, успокоившись, смогла вернуться к очень скучному занятию — к очередному заполнению никому ненужного отчёта. Девушка давно сомневалась, что кто-то из вышестоящего начальства вообще читает эту писанину, потому, если бы всё было наоборот, то в обшарпанном здании, где сейчас ютилась библиотека, давно сделали бы человеческий ремонт, обновили фонд, да провели нормальный Интернет. Это только некоторые проблемы, а об остальных не стоило и заикаться. Но так как ничего не было сделано, да и никакого движения не предвиделось в ближайшем будущем — это означало, что никто не соизволил внимательно ознакомиться ни с одним отчётом. Возможно, зашевелились бы только тогда, когда здание взяло и рухнуло, навечно погребая под своими завалами всё живое. Поэтому проблемы оставались нерешёнными, а библиотекарь продолжала профессионально изводить казённую бумагу — ну, хоть на неё никто не скупился.

   Периодически в голову девушки начинали приходить совсем уж тоскливые и ненужные мысли: «Что я здесь делаю? Кто меня потащил на аркане — учиться на библиотекаря? Что меня ждёт в будущем?» Библиотекарь всеми силами пыталась отгонять эти невесёлые думы, чтобы не впасть в отчаяние, но они назойливыми мухами жужжали где-то на задворках сознания, изредка смея высунуть наружу любопытные хоботки.

   Но девушка отлично знала, почему она здесь. Она с детства любила книги, чувствовала с ними какую-то совсем мистическую связь, которой хотелось поделиться с окружающими. Когда девушка сказала родителям о своём желании идти учиться на библиотекаря, она встретила волну непонимания. Но, плюнув на все сложности, девушка переупрямила всех и упорно подала документы в университет, чтобы вскоре воплотить свою мечту в жизнь.

   Будущий библиотекарь прилежно училась, впитывая, как губка, все знания, какими щедро делились с ней преподаватели. Она была полна идей, мечтаний, но все им было суждено разбиться о неприступные скалы рутинности бытовой жизни библиотеки. Девушка потом собирала осколки былых грандиозных планов, бережно лелея их глубоко в сердце, где не умирала надежда на лучшее.

   Библиотека, в которую молодого специалиста отправили по распределению, пришлась девушке по душе. Это было небольшое, но очень уютное здание. Она смогла найти общий язык со своими коллегами, хотя большой дружбы так и не завела. Только иногда недружелюбно посматривала заведующая на слишком бойкую и энергичную молодую особу, словно не одобряя творческий порыв.

   Поэтому библиотекарь смогла найти себе в этом здании надёжный приют только в книгохранилище, среди огромного количества книг, бесстрастно взирающих на иногда взъерошенную, словно воробей, девушку. Они безмолвно хранили свои секреты, но с радостью ими делились с достойными. Ещё внимание девушки привлекла облезая, массивная на вид дверь, ютившаяся в глубине книгохранилища. Куда она вела, девушка не знала. Она как-то попробовала спросить об этой двери своих коллег по работе, но тут же наткнулась с их стороны на стену неодобрения. Ей строго настрого запретили не то, что открывать дверь, но и даже смотреть в её сторону.

   Но любопытство было гораздо сильней всех самых строгих запретов, поэтому однажды, когда заведующий отъехала по своим срочным делам, а коллеги, воспользовавшись таким шансом, взвалив все на плечи девушки, разбежались, библиотекарь решилась отворить дверь. Та, на удивление, легко поддалась и с лёгким щелчком отворилась, приглашая войти. Девушка, не теряя ни минуты вошла, тут же с громким хлопком дверь захлопнулась за спиной, отрезая путь к отступлению. Библиотекарь тяжело вздохнула, но решила идти вперёд, так как отличалась от всех своим воистину упёртым характером.

   Она с осторожностью спускалась по старинным каменным ступеням, покрытых огромным слоем пыли. Кое-где с потолка свисала паутина, и становилось понятно, что вниз давно никто не спускался как минимум несколько веков. Каждый неуверенный шаг поднимал в и так затхлом подземельном воздухе клубы пыли, затрудняя дыхание. Нестерпимо защекотало в носу, заслезились глаза, поэтому девушка остановилась, а затем, не сдержавшись, громко чихнула.

    — ААААППЧХИ! — пролетело громогласное эхо во тьму коридора, прокатившись по стенам и троекратно увеличившись в мощи.

   Стоило последнему звуку стихнуть глубоко в темноте, как со звучным треском зажглись факелы на стенах, моментально осветив весь лестничный пролёт. Оказалось, что долгий спуск уже подходил к своему логичному завершению. Каменные ступени привели библиотекаря к огромной двери. Она призывно сверкала толстым кольцом, заменявшим привычную дверную ручку.

   Немного поколебавшись, девушка всё же потянулась к кольцу рукой, всё равно иного выхода не было. Дёрнув раз, второй, библиотекарь так и не смогла отворить этот массивный кусок дерева. Тогда, вытерев выступивший пот со лба, девушка решила попробовать другой способ — просто толкнуть дверь от себя. Так открывались двери в её библиотеке, хотя на них висела таблички с надписью «на себя».

   Библиотекарь толкнула массивную деревянную дверь, что тяжко скрипнула не смазанными петлями, но потом немного отворилась. Этой небольшой щели хватило, чтобы мелкая девушка смогла протиснуться вовнутрь. Стоило только ей окончательно пробраться, как дверь с громким, зловещим хлопком закрылась за спиной, отрезая путь к возможному отступлению. Девушка поёжилась, но не от страха, а скорее от холода, царившего в этом просторном помещении.

   Мудро рассудив, что стоять истуканом на месте не имеет смысла, решила обследовать новое место. Да и угрозы почему-то не ощущалось, пусть тяжёлую дверь нельзя уже было открыть. Скорее, наоборот, от этого места веяло небывалым спокойствием вместе с умиротворённостью. Вот просто хотелось сейчас развести огонь поярче в камине, закутаться в тёплый плед и устроиться в уютном кресле с чашечкой чая в одной руке, с книгой — в другой.

   Девушка сделала несколько осторожных шагов вглубь, и тут же, как недавно в коридоре, зажглись факелы, но уже вместе с жаровнями, осветив пространство мягким светом. Только этого света не хватало, чтобы до конца прогнать окружающий мрак, скорее делая его более дружелюбным. Вскоре взору библиотекаря предстало настоящее сокровище в её понимании, отогнав все смутные тревоги.

   Огромные груды древних свитков приютились возле таких же немалых размеров стеллажей, на которых нашли своё место неимоверное количество книг. Они все вместе призывно сверкали в свете факелов, маня своими кожаными переплётами, с вытесненными на корешках таинственными золотыми буквами. Девушка, задержав дыхание от восхищения, на цыпочках, словно боясь потревожить покой книг, подошла к ближайшему стеллажу и взяла первый попавшийся взору том.

   Тяжёлый фолиант удобно лёг в руки, словно только ждавший этого часа. Библиотекарь, недолго думая, села прямо на пол возле свитков, раскрыв книгу, тут же окунулась с головой в чтение. Она так увлекалась своим интересным занятием, что абсолютно ничего не замечала кругом. Поэтому тихое, деликатное покашливание заставило девушку испуганно икнуть, а после громко захлопнуть том.

   Обернувшись на донёсшийся следом тихий смешок, библиотекарь шокировано замерла, встретившись взглядом с внимательными, хитрыми ярко-янтарными очами огромного Дракона… Дракона?! От удивления девушка окончательно потеряла дар речи, замерев на месте с открытым ртом, хватая воздух, словно выброшенная на берег рыба. Все мысли с позорным визгом разбежались, оставив голову абсолютно пустой.

   Сам же Дракон явно наслаждался произведённым впечатлением, он деловито повернулся к библиотекарю боком, чтобы та могла его тщательно осмотреть. Чёрная, словно самая непроглядная ночь, чешуя мерцала в свете факелов, отбрасывая причудливые тени. Перепончатые мощные крылья сейчас были мирно сложены и крепко прижаты к чешуйчатым бокам. Красивый гребень из костяных шипов горделиво прочертил от макушки до кончика хвоста тело Ящера, придавая ему воистину царственный вид. Вытянутую, приплюснутую как у змей голову венчали по бокам два белоснежно-белых рога. Дракон уверенно опирался об землю четырьмя сильными лапами с такими же белыми когтями. Он довольно щурился, явно польщённый оказанным вниманием его скромной персоне, а девушка молча стояла, пытаясь переварить увиденное.

   Проходили секунды, превращаясь в томительные минуты, ощутимо давившие на атмосферу, поэтому Ящеру надоело молчание, он встряхнул рогатой головой, подбирая слова.

    — Я, смотрю, что ты оценила мою скромную коллекцию, — наконец-то заговорил первым Дракон, довольно взмахнув хвостом. — Немало времени и сил я потратил на то, чтобы собрать в одном месте все эти книжные сокровища.

   Ящер честно пытался завязать беседу, но она отбрыкивалась и в никакую не хотела начинаться. Девушка за это время успела отойти от первоначального шока и теперь старательно пыталась сделать вид, что она всего лишь скромный элемент местной обстановки, и она тут совершенно не причём. Библиотекарь упорно тёрла кулаками глаза до покраснения, но видение в виде огромного чёрного Дракона никак не хотело пропадать, не иначе как из вредности. Мало того, оно посмело заговорить! Девушка смогла выцепить из речи видения, что этот Дракон является хозяином всех этих богатств. Поэтому библиотекарь тихонько, без резких движений, бочком отошла поближе к дальним книжным стеллажам, будто те могли её защитить.

   А Ящер, в свою очередь, сделал пару шагов вперёд. Громко, цокая когтями по каменному полу, он оказался рядом с покинутой девушкой книгой, затем внимательно и с откровенным любопытством осмотрел том.

    — «Основы высшей математики для чайников!» — прочитал заголовок Дракон. — Хмм… Интересный выбор для чтения.

   Девушка вспыхнула от такого замечания, но поспешила проглотить довольно язвительный ответ, что так и просился сорваться с языка. Она решила пока ничего не предпринимать, чтобы лишний раз не задирать грозного незнакомца, пусть он мог оказаться всего лишь довольно настырной галлюцинацией. В глубине души библиотекарь надеялась, что это всё просто сон.

    — Я ждал тебя, дитя. Подойди ко мне ближе, дай мне осмотреть тебя, — почти не шевеля губами, снова проговорил Дракон. В его глубоком, с хрипловатыми нотками, голосе всё так же не было слышно угрозы или раздражения, скорее дружелюбие с толикой любопытства. — Сколько времени утекло, как я в последний раз видел твоих сородичей?

    — Я не дитя! Мне уже двадцать один год! — не сдержавшись, всё же рявкнула девушка, тут же прикусив себе язык.

   Но Дракон только громогласно засмеялся, под его хохотом содрогнулись своды этого не то подвала, не то пещеры. Улыбаясь своей самой искренней улыбкой, Ящер обнажил ярко сверкнувшие клыки. Вдоволь посмеявшись, Дракон когтем вытер выступившие от долгого смеха слезы.

    — И кем же ты будешь, о, юная дева? — продолжил мягко улыбаться Древний, совсем не обращая внимание на раздражение своей нежданной гостьи и на её хамство.

    — Я? Я, вообще-то, к вашему сведению, библиотекарь! — гневно выпалила «юная дева». Затем, глубоко вдохнув, она собралась продолжить свою тираду. — Се…

   Но её пылкую речь оборвал Дракон, который, подперев чешуйчатый подбородок когтистой лапой, внимательно смотрел на девушку:

    — Библиотекарь говоришь? Вашу братию я-то точно в своих чертогах не видал целую вечность, а посему не посчитай за наглость, а окажи старику одну услугу. Есть у меня тут один вопрос, что давно гложет мой разум. Ты сможешь ответить на него? — дождавшись согласного кивка, он опять продолжил: — Ну что ж, вот он мой вопрос, который задавали мои сородичи всем библиотекарям, а теперь его тебе задаю я: кто вы есть такие?

    — Мы? — стушевалась девушка под внимательным взглядом янтарных драконьих глаз, моментально растеряв былую воинственность. - Ну, мы типа выдаём людям книги…

   Дракон снова засмеялся, довольный удачной шуткой, но потом потрясённо умолк, поняв, что девушка говорила довольно серьёзно. Он нахмурился, прищурив свои выразительные глаза.

    — «Ну, мы типа выдаём людям книги…» — очень правдоподобно передразнил гостью Ящер, грустно покачав рогатой головой, словно что-то мысленно для себя решая. После затянувшегося молчания, сверкнув своими дивными очами, Древний настоятельно поднял когтистый палец и произнёс: — Как ты можешь называть себя таким гордым именем, когда сама до конца не понимаешь своей сути?

   Девушка молча опустила голову, пристыженная словами Дракона. Она уже корила себя и своё чрезмерное любопытство, уже не в первый раз подводившее, ставя в нелепые положения. Девушка всегда удивлялась целости своего длинного носа, который, следуя древней пословице, должны были давно оторвать. А Ящер продолжил что-то себе тихо бурчать под нос. «Книжки она выдаёт!» — доносилось до уха обидное высказывание.

   Терпение у библиотекаря никогда не было железным, от чего терпеть эти обидные упрёки она не смогла, загораясь праведным гневом. Этот гнев помог ей окончательно побороть свой страх и смущение перед Драконом. Девушка, недолго думая, раздражённо буркнула под нос:

    — Как будто ты знаешь.

   Пусть эта фраза была произнесена тихим шёпотом, но чуткий слух Ящера всё же уловил её. Он не стал отвечать сразу, а, резко развернувшись в противоположную сторону, с достоинством прошествовал к очередным стеллажам. После недолгих поисков он выудил из недр полок какой-то, совсем уж истрёпанный на вид том, зажав подмышкой, снова вернулся к молчавшей девушке. Дракон словно из воздуха выудил в строгой металлической оправе очки, затем водрузив их на носу, открыл книгу и принялся листать страницы, что-то там ища. Древний с особой осторожностью водил когтистым пальцем по ветхим строчкам.

    — Библиотекарь — это высококвалифицированный специалист в области информационно-документных коммуникаций, занимающийся научными разработками в библиотековедческих и библиографических науках. Он призван содействовать удовлетворению информационных потребностей пользователей библиотеки, — прочитал написанное Дракон, а затем продолжил. — Библиотекарь — работник библиотеки, осуществляющий обработку, хранение и выдачу книг.

    — Ну, я же и говорила, что мы выдаём людям книги, — вклинилась библиотекарь, заметно приободрившись. — А то: «не понимаешь сути! Не понимаешь сути!»

   Дракон потрясённо встряхнул головой, словно отгоняя от себя наваждение. Он снова молча, но уже внимательней перечитал текст, затем резко захлопнул книгу, придирчиво осмотрев обложку, проворчал:

    — Ничего не понимаю… Тут по-другому было написано. Я это точно помню! Ладно, раз такое дело, то я сам объясню.

   Засунув книгу на ближайшую полку, Ящер когтистым пальцем поправил съехавшие на кончик носа очки, а затем продолжил говорить:

    — Я ждал совсем иного ответа. Эх, измельчали вы, господа-библиотекари, совсем измельчали!

  — Угу, тебе-то легко говорить, со своими габаритами, — не удержалась от сарказма библиотекарь. Но встретив укоризненный взгляд своего собеседника, спросила: — Ну, так объясни мне, что значит быть библиотекарем? Кто они есть? И да, кстати, чешуйчатое, у тебя имя хоть есть?

   Дракон тяжко вздохнул и закатил глаза, словно спрашивая у кого-то невидимого, за что ему досталось такое наказание в виде этой свалившейся на его голову девушке, маленькой, но отчаянно пытавшейся храбриться. Ящер всё-таки решил не тянуть с ответом:

    — Меня зовут Дайоникан, что с языка моего народа означает — Хранитель мудрости. Я смею ждать ответного жеста?

   — Эмм, я — Екатерина Петровна, но можно просто Катя, — просто ответила девушка, протянув для рукопожатия руку. Дайоникан осторожно сжал в своей могучей лапе хрупкую ладошку «просто Кати».

    — Катя, ты не против, если мы продолжим нашу беседу в более уютной обстановке? — спросил Хранитель мудрости.

   Девушка была абсолютно не против, она зябко поёжилась, кутаясь в безрукавку, которая исправно грела в холоде неотапливаемой библиотеки. Но даже библиотечный дубарь не мог сравниться с тем, что царило в этих чертогах. Поэтому Катя с удовольствие последовала за Драконом, который кивком головы указал следовать за ним. Ящер вскоре привёл девушку в другое помещение, меньшего по размеру, но достаточно просторному, чтобы здесь мог поместиться Дракон, при этом ничего не задевая хвостом или крыльями. Эта комната была гораздо более уютной, чем прошлые библиотечные чертоги, как их про себя окрестила библиотекарь.

   Дайоникан одним метким выдохом зажёг пламя в каменном очаге, при этом вызвав непередаваемый вздох восторга у своей спутницы. Дракон лапой указал на уютное кресло, что ютилось у камина, приглашая присесть Катю. Девушка решила последовать совету Ящера и довольно уселась в очень мягкое кресло. Сам же Дракон исчез в глубине комнаты, откуда доносилось приглушенное звяканье посуды и треск открываемых ящиков.

   Вскоре Хранитель мудрости вернулся к заинтригованной девушке, неся в своих просторных лапах огромного вида чайник, две чашки и корзиночку с угощениями. Довольно улыбнувшись, Дракон осторожно поставил на просторный столик всю принесённую утварь, а затем разлил чай по чашкам и предложил угощаться Кате. Девушка счастливо жмурилась, попивая чай и заедая печеньками, приятное тепло разлилось по всему телу, прогоняя усталость, напряжение и холод. Насытившись, Катя решила напомнить Ящеру о своей просьбе ответить на ею раннее заданные вопросы.

   Дайоникан согласно кивнул, а потом, немного помолчав, начал свой рассказ:

    — Давным-давно, когда небо и земля были совсем молодыми, а ветер — ребёнком, в вашем мире царила Магия. Она не была злой или доброй, она просто существовала, а уж вы — люди — сами придавали ей той или иной оттенок, она протекала в каждом живом существе. Да, и в вас — людях, ведь благодаря ей — этот мир был похож на сказку, отголосок которой сохранили многочисленные предания, легенды. Сколько удивительных созданий населяло свет! В небесах парили многочисленные грифоны, что своим клёкотом воспевали хвалу Ветру, в лесах рыскали табуны кентавров, что дружили с дриадами, а в морях плавали прекрасные русалки… Я не смогу перечислить тебе их всех, даже если буду говорить, не останавливаясь ни на секунду, в течение месяца. Но самыми главными среди всех был мой народ — Драконы.

   Боги одарили нас многочисленными дарами: дали нам сильные крылья, чтоб мы могли летать высоко в небе; наградили бесчисленным сроком жизни, чтобы мы могли хранить этот мир; вложили ясный, цепкий ум, чтобы мы могли беречь всю накопленную веками мудрость и делиться ею щедро с другими. Мы должны были стать наставниками для более молодых рас, и мы с радостью приняли на себя эту ответственную роль.

   Ваш народ в те времена был неразрывно связан с Магией. Среди вас рождались великие колдуны, талантливые полководцы и славные мудрецы, поэтому именно вас мы выбрали в качестве своих преемников, ведь мой род чувствовал, что придёт время покинуть этот мир. И мы начали щепетильно выбирать себе учеников, которые позже стали зваться Библиотекарями.

   Раньше Библиотекари не просто перекладывали книги или свитки с полки на полку, стряхивая с них вековую пыль, или же писали никому не нужные бумажки. Нет, совершенно нет. Они были проводниками между простыми людьми и Магией. Они были лучшими из лучших: умными волшебниками, могучими воинами, справедливыми правителями — теми, кто оберегал и направлял ваш народ сквозь опасности и испытания.

   Однако шло время, пролетали века, ваш род оказался не готовым к таким открытиям, что несла в себе Магия. Вам хотелось лучшей и более лёгкой жизни, со временем вы начали поддаваться страстям. Мир же стал для вас чуждым и враждебным, хотя вы сами Его сделали таким. Вы отвергли простую и понятную истину, закрыв свои сущности на замок, а потом потеряли к нему ключ. А потребность в библиотекарях начала пропадать, всё больше и больше отвергая их. Принижая их значимость, за что позже и поплатились.

   Вскоре, возомнив себя Властелинами этого мира, вы начали поход против всех сказочных существ этого света, взбунтовались против самой Магии и её законов. Много удивительных созданий погибло под мечом, но многие успели скрыться. Вы так же посмели встать против нас Драконов — своих учителей. Но мы не были вам по силам. Все мои сородичи отправились в другой, более дружелюбный мир, чтобы найти лучшую судьбу, оставив вас на произвол рока. И Магия покарала вас. Она отобрала всё, что вы достигли до этого — отбросив вас во времена варварства и невежества. Первой пала под яростью водной стихии Атлантида, затем не стало Лемурии, да и многих других королевств.

   Вам пришлось начинать всё сначала, открывать то, что было открыто давно, да и не вами. Только сейчас вам не помогали Мы и Магия, она тоже ушла из этого мира, хотя и не насовсем. Поэтому ваш прогресс идёт так медленно: натужно кряхтя, словно нехотя этого. Частичная память осталась, и Библиотекари начали выполнять ту же работу, нести ту же ношу, что и раньше. Пусть и не всю, порой не осознавая всю свою ценность. Но вы пошли по тому же разрушительному пути, что сделали когда-то однажды, и снова Библиотекари остались за бортом — ненужные, отринутые, болезненное напоминание о былом величии.

   Когда мой народ уходил из этого мира, он решил оставить вам последний шанс на прощение и спасение. Мы его зашифровали, спрятав среди книг, которые разбросали по всему миру. К великому счастью, даже потеряв благосклонность Магии, некоторые люди всё же сохранили в своих душах и сердцах тонкую ниточку, что однажды приведёт вас к Ней, а если повезёт, то и к нам.

   Да, они становились Библиотекарями, причём — Истинными, ибо шарлатанов, желающих лишь удовлетворения собственных амбиций, всегда хватало. Эдакие библиотекарши — такие же мелкие и несуразные, как само это слово.

   Так вот, в этих своих книгах мы оставили подсказки, как открыть порталы в другие миры, полных разномастных чудес. И эти истинные Библиотекари хранили в своих сердцах — все знания, потом научившись самим создавать подобные артефакты. Они все непосредственным образом связаны с настоящей чудесной Магией, сокрытой в книгах, и их задача — научить людей видеть эту связь, налаживать, если она оборвана, и находить, если она была потеряна.

   Только меня сейчас очень сильно раздражает современная трактовка этой благородной профессии. Хотя, Библиотекарь, как мы закладывали смысл в это слово — не профессия. Совсем нет. Это великая честь, которой достойны далеко не все. Но вот в современных трактовках уж слишком всё сухо, и за всей этой шелухой скрывается истинное предназначение Библиотекарей.

   Библиотекари не просто какие-то роботы, предназначенные лишь для выполнения прихотей пользователей, прозябания в тени. Нет. Я уже отмечал выше, кто вы есть. И мне больно смотреть, как под тяжестью трудностей, ненастий и опасностей ломается много достойных людей. Они забывают саму суть своего предназначения, отдаваясь во власть рутинной жизни. Ведь так проще жить, не так ли?

   С каждым прошедшим годом истинных Библиотекарей становится всё меньше и меньше, да и те порою складывают руки от отчаяния или бессилия, а может от того или другого одновременно. Всё меньше приходит их сюда — в мои чертоги, хотя здесь раньше обитало много моих сородичей. Но я не теряю надежды, что однажды Библиотекари воспрянут, смогут отвоевать былое уважение и окончательно вспомнят своё предназначение. Пока эта надежда живёт в моём сердце, я буду оставаться здесь и ожидать, чтобы научить, поддержать. И я искренне рад, что ты смогла отыскать этот путь. — На этих словах Дракон искренне улыбнулся девушке, а она ответила ему такой же тёплой улыбкой.

   После того, как Дайоникан прекратил своей рассказ, в комнате повисла умиротворённая тишина, нарушаемая лишь негромким треском мирно догоравших в очаге полений. И Дракон, и девушка — каждый из них погрузился в свои мысли.

   Катя была потрясена сказом «Хранителя мудрости», только так теперь она его называла в своих мыслях. Девушка была полностью согласна с точкой зрения Дракона, ибо она сама чувствовала с самого детства эту удивительную связь с книгами, которой она хотела поделиться с окружающим миром, а теперь она поняла, что это за связь. Катерина твёрдо решила во, чтобы то ни стало сохранить этот кусочек Магии, чтобы после передать мечту Дайоникана другому поколению библиотекарей.

    — Дайоникан! — тихо позвала Дракона девушка. — Скажи, а как я вернусь домой?

    — О — это совсем просто, — тихо улыбнулся Дракон, польщённый тем, что к нему обратились по имени. — Я щёлкну пальцами, и ты проснёшься в своём мире. Да — это тоже один из способов попасть сюда, которым в совершенстве владеют дети. Жаль, что с возрастом эта способность в большинстве случаев пропадает. Тебе стоит снова уснуть и твёрдо подумать обо мне или этом месте, и ты снова окажешься здесь. Я буду рад тебя видеть, но, к сожалению, тебе пора возвращаться домой. Помни мои слова, Екатерина, помни и донеси их до других!

   — Спасибо тебе, мой друг и прощай! — успела сказать девушка, как в тот же  миг почувствовала, что её тянет куда-то в другое место невидимая мягкая сила. До её слуха успела долететь последняя фраза Дракона: — Не прощай, а до скорой встречи!

   А после, проснувшись среди разбросанных книг в холодном книгохранилище и получив выволочку от заведующего, Катя не чувствовала никаких негативных эмоций. Наоборот, с этих пор в её сердце и душе поселились необычайное спокойствие, умиротворённость, доброжелательность. Она стала более открытой к людям, стараясь открыть ту же истину, что когда-то сама познала от мудрого Дракона со сложным именем Дайоникан. Читатели стали тянуться к ней, чаще посещать библиотеку, а дети, позабыв все современные гаджеты, с её помощью окунались в чудесный мир сказок, чтобы среди разномастных страниц найти ту самую заветную дверь, ведущую к доброму Дракону.

   Пусть дверь удивительным образом исчезла из книгохранилища, выветрившись при этом из памяти почти всех работников, оставшись навечно только в Катиной. Однако девушка не расстраивалась, так как отлично понимала, что эта дверь была предназначена именно ей. И только она могла в неё войти, когда она это сделала, то надобность в этом портале просто исчезла.

   Жизнь в библиотеке помаленьку налаживалась: здание отремонтировали, фонд обновили. Даже несколько современных компьютеров удалось достать для повседневных нужд. А сама Екатерина Петровна собрала вокруг себя таких же единомышленников как она, чтобы совместными усилиями и с каждым днём приблизить момент возвращения Магии и Драконов. Девушка периодически возвращалась через сны к своему старому другу за поддержкой и советом, да и просто за чудесной беседой. Вот, к примеру, сейчас, рассказывая очередную захватывающую сказку замершим от восхищения детям, Катя чувствовала незримую поддержку Дайоникана.

   А где-то в другом мире древний и очень мудрый Дракон с теплотой в сердце наблюдал за этой удивительной девушкой, так и оставшейся ребёнком глубоко в сердце, но истинным Библиотекарем — в душе. Когда Дайоникан понял, что его слова не остались без внимания, он умиротворённо свернулся клубочком, чтобы со спокойной душой погрузиться в царство снов, зная, что его мечта теперь находится в надёжных руках, что не всё потеряно для Магии, людей и библиотекарей в частности. Он крепко спал и видел цветные сны, где снова всё жило в гармонии и понимании, а на их страже стояли Библиотекари во главе с Драконами.

КЕДРОВЫЕ ОРЕШКИ

   Саня, как и все люди, обожал анекдоты. Он знал их целую кучу и любил их травить по поводу и без. Но мужчина никогда не подозревал, что сам однажды попадет в ситуацию, достойную стать анекдотом. Расскажи кому серьёзным тоном – не поверят. Однако у судьбы были свои планы.

***

   То утро не предвещало ничего страшного или интересного. Утро, как утро. Правда, Саня встал хмурый и практически невыспавшийся. И поднялся так резко, что чуть не свалился с кровати. Брился и чистил зубы всё также хмуро пялясь в свое отражение в зеркале.  Немного настроение подняла привычная чашка кофе и вкусный завтрак, приготовленный заботливой красавицей-женой. Саня, как обычно, хрустнул бумагой, раскрывая газету, чтоб ознакомиться с новостями. Не успел приступить к чтению статьи, как был окликнут женой:

   - Дорогой, ты сегодня мимо кедрового леса проезжать не будешь?

   - Ага, буду, - лаконично ответил её муж.

   - Если тебе не сложно, то мог бы ты набрать немного кедровых шишек? – попросила жена.

   - Наберу, - всё также спокойно ответил Саня, наконец-то возвращаясь к газете и статье.

   После завтрака Саня продолжил сборы на работу. Выдавая привычную «ссобойку», жена снова повторила свою просьбу. Муж заверил, что не забудет и привезёт запрошенные орехи.

***

   Сегодня мужчина должен был как обычно везти грузовик с открытым кузовом. Завертевшись на работе, Саня как-то подзабыл о просьбе супруги, пока не начал проезжать мимо леса.

   Правда ему было откровенно лень выходить из тёплой кабины, чтобы собрать нужные шишки. Однако, как говорится, лень – двигатель прогресса, потому было найдено решение. Саня мог бы сказать даже, что гениальное.

   Короче говоря, Александр недолго думая решил несильно разогнаться и задом въехать в дерево. Тем более, что кузов был открытым, а нужное дерево росло недалеко от дороги. Вот сколько нападает – всё будет наше.

   Сказано – сделано. Насвистывая весёлую мелодию, Саня несильно разогнался и врезался прямо в толстый ствол. Дерево жалобно заскрипело, зашелестело кроной и словно нехотя начало расставаться со своим добром. Саня с удовлетворением отметил, как бодро застучали шишки по днищу кузова. Но тут суровая реальность внесла свои коррективы.

   Где-то сверху в густой листве с громким треском сломалась ветка и что-то с шумным: «Бум!» как шмякнулось прямиком в кузов. Весело барабанящий пальцами по рулю Санёк резко обернулся, чтобы посмотреть, что там стряслось и… обомлел, не поверив своим глазам. Даже пару раз протёр кулаками глаза, чтобы изгнать настырную галлюцинацию. Но та и не думала растворяться.

   Даже наоборот приняла вполне себе материальный облик небольшого, видимо ещё довольно молодого, медведя, который ошарашенно сидел в кузове грузовика, хлопал глазами и пытался понять, что тут вообще происходит. Бедолага, видимо, до этого во всю лакомился шишками и в ус не дул, пока не приехал дурак на грузовике. У зверя в пасти была зажата несчастная кедровая шишка.

   Если б косолапый был человеком, то точно разразился нецензурной бранью, обкладывая горе-водилу самым отборным матом. Однако медведь был всего лишь простым животным, потому он лишь издал недоуменное ворчание, выплюнув шишку.

   Сам же Саня сидел в кабине ни живой, ни мёртвый и боялся случайно чихнуть – не то, что дышать. Всё же не каждый раз вам в кузов грузовика с деревьев медведи падают. Косолапый вроде и не такой уж, и здоровый, но всё равно мог бы порвать в клочья человека как тряпку, если бы захотел. Табун мурашек бегал по всему телу мужчины, словно оголтелый, а руки нервно подрагивали, а по вискам потёк холодный пот. В голову закралась крамольная идея дать резко по газам в надежде, что от резкого рывка медведь просто выпадет из кузова. Но на удачу нельзя было надеяться.

   В это время сам косолапый разрешил ситуацию. Он справедливо решил, что лучше не связываться с сидящим в кабине дураком. А то мало ли, что в голову тому ещё взбредёт. Потому незадачливый косолапый неловко вывалился из машины и бодро потрусил в глубь леса. Подальше от злосчастного грузовика, дерева и хозяина. Сам водитель громко с облегчением выдохнул. Пронесло.

   Кое-как взяв себя в руки, Саня завёл мотор и поехал в пункт назначения, размышляя о случившемся. Мужчина всё ещё любил анекдоты, но становиться главным героем одного из них он больше не хотел. Ему категорически не понравилось. 

МАРШ МЕРТВЕЦОВ!

Дрожите, люди, ибо — это марш живых мертвецов!

   Холодный дождь, ливший словно из ведра уже которую неделю, давно размягчил землю, окончательно превратив в грязь. Она мерзко хлюпала под сапогами, пытаясь их засосать.

   Ледяной, пронизывающий ветер пробирал до костей. Он пробирался сквозь все слои одежды и сдавливал когтями душу и сердце, и нигде не было от него спасения. Казалось, что этот ветер мог проникнуть в любую щель, минуя всякую защиту. Только это не был обыкновенный осенний холод, совсем нет. От него явственно веяло какой-то потусторонней силой. Создавалось впечатление, что веял он со стороны старого деревенского кладбища. Старожилы, как один, твердили, что это всё не к добру.

   Вслед за могильным ветром в деревушке появилось много стай ворон. Нет, конечно, эти птицы и раньше обитали в этих местах, но не в таких огромных количествах. Вороны мерзко каркали на верхушках деревьев. Они в последнее время настолько осмелели, что начали перебираться на крыши домов. Их с каждым днём становилось всё больше и больше, наводя суеверный ужас на местных жителей, особенно старожилов.

   Старики знали, что скоро должно было грянуть. Вороны были только глашатаями, что несли весть всем окрестностям, где должен состояться марш. Как много кроется в простом понятии слова «марш». Каждый, кто его слышит, то сразу представляет в большинстве случае гордое шествие славных воинов в сверкающих доспехах в сиянии собственной славы. Все они идут ровным, уверенным шагом и не ломающимся строем мимо восхищённой толпы людей, купаясь во всеобщем внимании. Штандарты и стяги развеваются на легком ветерку, а на их ткани с достоинством расположились гербы великого воинства. И этот самый строй вызывает самые тёплые чувства. Такие как: восхищение, гордость и даже пафос.

   Но только ничего из этого не пробуждал данный марш. Только лишь страх, животный страх, что поднимался из самых глубин сознания, сковывая человека на месте. Вместе со страхом нога об ногу также шествует: ужас, паника и обречённость. Ведь этот марш нельзя было избежать, а только пережить, чтобы потом попытаться выбросить из головы, словно страшный сон.

   Марш мёртвых — так окрестили это явление люди. Говорят, что самого марша опасаться не стоило, ибо неуспокоенные шли своей дорогой, не замечая живых, но в след-след за ними по пятам следовало лихо. Это мог быть страшный мор, что своей неумолимой дланью соберёт богатый урожай из несчастных душ, а могла быть война, что острой косой выбьет себе дань, оставляя за собой лишь разруху и смерть.

   Так же старики из поколения в поколение передавали молодёжи одну примету, что могла приключиться во время марша. И горе тому, на кого падёт выбор рока. В этой примете говорилось, что, если хоть один мертвец бросит взор своих сияющих глазниц на смертного, то этот смертный сам разделит судьбу этого неживого и в скором времени пополнит вечно не пустеющие ряды марша.

   Вскоре проявилась новая примета грядущего события — зазвонил набатом колокол в старой, давно прохудившейся и заброшенной церквушке. Он давно не звонил, всеми забытый и отринутый уже успел покрыться ржавчиной и большим слоем пыли. Но сейчас он натужно стонал, стараясь из всех своих ржавых сил. Старый колокол пытался донести до всей деревни, что неуспокоенные уже совсем близко и пора сходить с их пути.

   Вот, они идут. Их хорошо видно даже сквозь щели, казалось бы, наглухо заколоченных окон и закрытых дверей. Могильный холод, что они принесли за собой, покрыл инеем стёкла и вырывал клубы пара из груди с каждым вдохом и выдохом.

   Они не знают ни боли и ни страха, ни что не может остановить или замедлить их неумолимую поступь. В пустых, безжизненных глазницах не было ни капли осмысленности, лишь беспроглядная темнота, не разгоняемая даже льдисто-голубым светом. Их шаги тяжелы, но упрямы, словно чья-то злая воля гнала вперёд, не давая ни секунды на передышку.

   Заржавелые латы, в которые было заковано немёртвое воинство, давно прохудились под воздействием времени. Они скрипели и стонали при каждом шаге своих хозяев. Старые доспехи сейчас уже не могли дать хорошую защиту, однако мёртвым этого и не требовалось. Тут и там повсеместно виднелись следы былых сражений: царапины и вмятины свидетельствовали об этом. В некоторых местах у неживых торчали навек застрявшие стрелы, виднелись и мечи. Были в рядах марша и такие мертвецы, в головах которых торчали боевые топоры, и эти мертвецы несли свою ношу спокойно. Весь марш без исключения пребывал в том состоянии, в котором он очутился на момент своей кончины.

   Мёртвое воинство с гордостью в след за собой несло свои воинские стяги и штандарты, отмечавшие то братство, к которому принадлежал каждый мёртвый воин при жизни. Разорванные, кое-где разодранные клочья, эти знамёна зловеще хлопали на ветру давно истёртой тканью, что погребальным саваном была воздета на гнилое древко. Сейчас нельзя было отчетливо рассмотреть гербы на них, но этого никому и не требовалось.

   Марш продолжал идти всё тем же равномерным шагом по деревне мимо закрытых на крепкие засовы домов. Улицы были абсолютно безлюдны, все жители заблаговременно попрятались, они не хотели привлекать к себе внимание. Однако беда не заставила себя долго ждать!

   Один из неживых остановился, а потом медленно обернулся, чтобы через секунду посмотреть прямо в щель заделанного окна, где прятался молодой парень. Парень поспешил себе зажать рот рукой, чтобы не закричать. Ведь прямо на него смотрел ярко-горящим мистическим взором его родной отец.

   Мертвец оскалил гнилые зубы, а потом в пригласительном жесте махнул костлявой рукой, закованную в ржавую латную перчатку, словно зовя пойти за собой. Парень не мог и сдвинутся с места, осознание катастрофы просто пригвоздило его к месту. Нет… только не он.

   Пока молодой парень приходил в себя, пытаясь пережить и осознать, охвативший его душу всепоглощающий ужас, тот самый мертвец, что был так похож на погибшего отца, спокойным и ровным шагом вернулся на своё место в ряду немёртвых. Он выполнил свой долг и волю рока: отметил смертного своим взором сияющих глазниц, а что будет дальше — это уже не его забота.

   Царившая тишина для молодого парня, что давила на сознание, резко разбилась на мелкие кусочки погребальным звоном колокола, который просто захлёбывался в своём набате. Следом за колоколом вновь заграяли вороны.

   Могильный мрак следовал точно по пятам за Маршем, медленно выпуская истерзанную землю из своих цепких пальцев. А колокол всё бил и бил протяжно в набат, но, чем дальше отдалялись от небольшой деревушки мертвецы, тем тише становился тот погребальный звон колокола в небольшой церквушке, словно с каждым медленным шагом Марша его вылитое из бронзы тело покидали последние оставшиеся силы. Он хрипел натужно и протяжно в такт ледяному ветру, пока вскоре его печальный звон наконец-то не смолк на полуслове. Стаи воронов, громко каркая, поднялись в воздух, чтобы одной огромной чёрной тучей улететь следом за Маршем и его ровными рядами. Птицы потеряли в одночасье всякий интерес к данной местности: Марш отгремел, и теперь можно было спокойно отправиться намного дальше и вперёд. Ведь Марш ещё не закончил своё триумфальное шествие, и нужно было донести весть о нём другим местам. Очень неприятную весть. Вороны давно обогнали медленно идущих мертвецов, но гордые птицы отлично понимали, что Марш не так сильно и отстаёт от них…

   Никто из ныне живущих не смог бы дать точного и единственно верного ответа на вопросы: а куда исчезает Марш, когда он заканчивает свой путь? Где он находится — этот конечный путь? Все скудные сведения за прошедшие столетия обросли ворохом всевозможных легенд, выдумок и суеверий, что сегодня было просто невозможно отделить от выдумок зёрна правды. Многие учёные мужи сломали головы в догадках, пытаясь разгадать тайну Марша: кто-то бросил исследования, просто отчаявшись что-либо найти, а кто-то бесследно исчез, пытаясь установить близкий контакт с ожившими мертвецами. Суеверные крестьяне были твёрдо уверены, что эти учёные попали в ряды неуспокоенных, чтобы никогда не разгласить живым правды.

   Марш твёрдо и уверенно хранил свои секреты за семью печатями и расставаться с ними не собирался. Но, несмотря ни на что, кое-что всё же можно было выяснить. Неуспокоенные появлялись спонтанно и каждый раз в новых местах (редки были случаи, когда Марш гремел в одной и той же местности), исчезали они точно так же неожиданно. В королевских архивах бережно сохранились показания очевидцев, в которых говорилось, что на землю всегда опускался густой и непроглядный туман, затруднявший всяческий обзор. Эта мгла была белоснежно-белой и даже немного светилась, что особенно приметно в ночное время суток. Сам Марш, не сбавляя равномерного темпа, спокойным шагом входил прямо в глубь белёсого тумана. Этот туман мягко окутывал фигуры немёртвых воителей, полностью поглощая их. И, стоило только последней фигуре скрыться в бесформенной мгле, как она пропадала, просто таяла дымкой прямо на глазах. Вместе с туманом пропадал и Марш, на этом самом месте не оставалось ни одной отметины, ни одного полусгнившего стяга, кусочка ткани или примятой травинки. Можно было почувствовать только лёгкий холод, который тоже постепенно исчезал. Также сохранились заметки о малочисленных смельчаках, которые решались заглянуть вовнутрь мглы. Никто из них в последствие никогда не вернулся назад, они также бесследно исчезли, не проронив ни звука. Живым остаётся только мириться с Маршем и стоически принимать все последующие за ним последствия.

   А нынешний Марш в гордом замогильном молчании прошествовал своей дорогой дальше на север, где начиналась полоска седых гор, вечно укрытых снегом, чтобы вскоре растаять подобно утренней дымке. Вскоре после его ухода наконец-то распогодилось. Холодный, проливной ливень сошёл на нет и успокоился, а из-за тяжёлых, свинцовых туч несмело выглянуло солнце, освещая округу.

   Люд понемногу начал выползать на свет Божий из своих укрытий, чтобы порадоваться окончанию Марша и, что ни на кого не пал выбор рока. Только молодой широкоплечий парень хмуро молчал, смотря на радостных людей, и молчал, не смея обронить ни слова о случившемся. Он искренне надеялся, что всё обойдётся. Его настроение разделял самый старый житель посёлка, старец неодобрительно смотрел на излишне веселящихся людей и тяжко вздыхал.

   — Рано радуетесь, — сурово проворочал старик, потирая свою длинную бороду. — Кабы за Маршем к нам не пришёл мор иль чего похуже.

   — Да ладно тебе, дядька, — засмеялся местный кузнец. — Дай людям спустить пар.

   — Кабы не пустить нам потом кровавые слёзы, — продолжил хмуриться старец, но решил всё же оставить свои опасения при себе.

   Все люди в деревушке были безгранично счастливы, словно маленькие дети, ведь Марш отгремел, и теперь хоть на несколько дней можно было забыть обо всех проблемах. Даже мрачное настроение и такие же слова старика не могли испортить весёлого настроения жителей. Пусть все проблемы, какие бы они не были, подождут где-нибудь там вдалеке и сторонке, не мешая наслаждаться сегодняшним прекрасным днём.

   Молодой темноволосый парень продолжал хмуриться и молчать, он находился почти что в отчаянии. Он всё же решился и осторожно расспросил нескольких жителей свой деревни на счёт того случая с мертвецом так похожим на его отца, однако никто не смог припомнить этого. Для всех колокол не прекращал бить в набат ни на секунду и от ряда Марша никто в сторону не отходил.

   Вот поэтому юноша вскоре сидел в одиночестве в самом тёмном углу местной таверне и запивал свои мрачные думы крепким тёмным элем, однако у него это плохо получалось. Тоска и печаль упорно не хотели тонуть на дне огромной пивной кружки, оставляя разум на удивление трезвым и ясным. Чему быть, того не миновать, как гласит народная мудрость! Да, это так, но очень трудно с этим смириться, совладать с тревогой в душе и заставить успокоить бешено колотящиеся сердце в молодой и горячей груди. Но под грузом тяжкого осознания этот парень сейчас стремительно мужал сидя в затхлой таверне на старом скрипящем стуле. В тёмных очах загоралась мрачная решимость и принятие своего неумолимого будущего.

   Когда в его деревню прибыли солдаты короля с вестью о разгоревшейся с соседями войне, удивлены и шокированы были все, кроме этого, самого парня. Он с неестественным спокойствием позволил завербовать себя в королевскую армию добровольцем, не проронив ни слова непокорности или страха в то время, как его одногодки тряслись от страха и ужаса. С ледяной стойкостью он шёл в свой последний кровавый, жестокий и неравный бой, твёрдо понимая, что он не выберется живым.

   И, после лёжа с вражеским мечом в груди на грязной холодной земле, чувствуя, как с каждой каплей крови из ослабшего тела уходит жизнь, молодой парень вновь ощутил ледяной, могильный холод, а потом чей-то хриплый тихий голос прошептал:

   — Добро пожаловать на Марш!

МЕСТЬ

   Сейчас Он не ощущает ничего, кроме всепоглощающей ненависти, ярости и злости. Они пылали ярким огнём глубоко внутри Его сущности, угрожая сжечь душу и сердце дотла. Сжечь от бессилия и злобы. Сколько Он так сжимал до скрипа зубы и кулаки — Он не помнил. Может быть минуту, может час, а может целую вечность. Невыносимую вечность… бесконечно-долгую вечность… Ведь Он был никем, да, он был ничем… Так, забавная игрушка для жестоких игр своего Хозяина.

   Как Он ненавидел Его — своего Хозяина, но так было не всегда. Когда Он был ещё совсем юным, молодым и по-детски наивным, Хозяин казался всемогущим, добрым, приветливым и заботливым. О, как же Он — глупец — радовался, когда впервые попал в уютную хозяйскую квартиру. Такую просторную, светлую. Он думал, что попал в сказку, что Ему повезло больше, чем всем Его остальным братьям и сёстрам.

   О да, сперва всё было словно в какой-то чудесной сказке из далёкого детства. Хозяин носился с Ним словно с родным ребёнком: сдувал пылинки, берёг, заботился, холил и лелеял. Однако всё хорошее, как известно, рано или поздно заканчивается, и в жестком мире нет места сладким грёзам. Прошло всего не так много времени, месяц, может чуть больше, как Хозяин впервые вернулся домой с работы пьяным до невменяемости. Этому телу (никак не хотелось это существа тогда звать Хозяином) не хватило сил, чтобы раздеться. Затем всю ночь пришлось молчаливо терпеть невыносимое зловоние, исходившее от мужчины. А дальше всё пошло по наклонной прямиком в Тартары. Сначала медленно и неотвратимо, затем стремительно со скоростью метеора. Привычное обожание сменилось небрежностью и отчуждённостью, затем начались многочисленные издевательства. У Хозяина богатая фантазия, он много чего мог придумать.

   А Ему было до боли обидно и тяжело переживать эти чудовищные перемены. Такой и привычный мир грёз просто взял в одночасье и рухнул, с треском погребая под своими обломками мечтателя. Очень тяжело было потом выбираться из-под него обратно в реальным мир. Болело всё, что только можно, в особенности душа и сердце. Самое горькое было в том, что за Него не было никому заступиться. Может, если была бы Хозяйка, тогда она приструнила Хозяина, но её не было. Поэтому кому была ещё нужна потрёпанная собственность? Правильный ответ: никому.

   Вот тогда с осознанием собственной ненужности и одиночества на смену пустоты глубоко внутри начали постепенно приходить ярость, злость, ненависть. Они давали силы, чтобы жить дальше, терпеть все унижения и строить планы мести. Пусть на её подготовку уйдёт целая вечность, но она того стоит. Определённо стоит.

   Спустя годы терпеливого ожидания наконец-то закончились. Да, Он очень долго ждал этого сладкого мига, когда его месть наконец-то свершится. Он долго терпел все издевательства, которым его подвергал этот жалкий смертный человечишка с пивным животом. Но всему рано или поздно приходит конец.

   Роковой, Судный час пробил! Месть будет сладка, да! Хозяин сегодня за всё ответит, за всё! И за пролитое когда-то в забытьи пиво, и за многочисленные окурки, которые тушились о нежную и такую чувствительную плоть.

   Он, как всегда, привлекательно распахнул свои объятья, предлагая не мысленное удовольствие и наслаждение. Ничто не предвещало скорой беды. Хозяин ничего не должен был заметить, иначе всё пропало.

   Но удача была сегодня на Его стороне. Жертва ничего не подозревал, безмятежно улыбался. Он не знал, что эта ночь полнолуния станет его последней в этой жизни. Он поспешил в заботливо расставленные, заманчивые сети. И никто во всём мире не услышал его тихого сонного крика, когда такие тёплые и надёжные на первый взгляд объятия, мигом превратились в удушливые силки, из которых не было возврата… не было спасения…

   И только через несколько недель, прибывшие на место преступления, криминалисты, вызванные обеспокоенными пропажей мужчины соседями, не знали, что им делать: плакать или смеяться. Ибо смерть, пришедшая к этому сорокалетнему мужчине во цвете лет и сил, была на редкость смешна и нелепа. Это же как надо было улечься, чтобы диван взял и схлопнулся, сгибая пополам свою жертву?

   Только сам диван знал ответ на этот волнующий вопрос, но Он никому не скажет. Его месть наконец-то свершилась, Он свободен! А Хозяин пусть горит на самой жаркой сковородке в пекле… 

МОЙ ХОЗЯИН - ИДИОТ!

   Вы не представляете, как же хорошо быть котом. Нет, правильней будет добавить небольшое уточнение: домашним котом. А то я видел этих голодранцев с улицы, которые только и думают, чтобы такого стащить плохо лежащего на кухне, при этом худющие, словно палки.

   Так вот, быть домашним, да ещё и единственным горячо любимым — это просто кайф. У тебя всегда полная мисочка всяких вкусностей, которыми хозяин щедро тебя одаривает. Сам он иногда, правда, из-за этого голодает и питается всякой дрянью…

   Кстати, я не упоминал, что мой хозяин периодически идиот? Нет? Странно. Ну, ладно. Он идиот потому, что мог есть вместе со мной эти вкусные и хрустящие подушечки с курочкой и аппетитным бараньим соусом, а не давиться этой гадостью, что его вид гордо зовёт пельменями.

   Знаете, я даже, наступая лапой на горло своей гордости, оставлял немного подушечек для своего горе-хозяина, чтобы он не протянул с голодухи ласты. Ну, кто меня кормить-то будет, не дед Мазай же? Но хозяин не оценил широкий жест моей души и сказал, что «эта пушистая зараза совсем зажралась». Я обиделся.

   Я очень сильно обиделся. А потом отомстил ему, случайно скинув на голову горшок с геранью. Правда с горшком там полетел на пол весь посудный шкаф. Я не виноват, что эта хлипкая мебель не была приспособлена под мои могучие габариты…

   Только к моему последующему неудовольствию вся эта махина рухнула прямо на меня, точнее будет сказать, что это я шумно навернулся сверху с громким «мяу!» Кстати, можете уже успокоиться, перевести свой дух, так как я, к счастью, не пострадал, чего, правда, не скажешь об этой треклятой посудине.

   Не знаю, что о нас могли в этот момент подумать соседи снизу, но надеюсь, что люстра у них никому на голову не свалилась. Вру, ещё как надеюсь. Особенно хочу, чтоб люстра упала прямо на тупую башку мелкой соседской дочке, которая вечно норовила меня дёрнуть за усы или хвост, когда вся её семейка смела заявляться ко мне домой. Я ведь только хозяину разрешаю жить на своей территории и то потому, что он меня кормит.

   Так вот, я думал, что сдурею, пока выбирался из-под учинённого мною погрома: просто, понимаете, ну, я как бы немного застрял… Мой прелестный зад не хотел никак освобождаться. Я и так, и эдак вертелся, но всё впустую.

   Пока я выбирался, с меня, наверно, три пота успело сойти. Да и на мгновение почудилось, что даже блохи заинтересованно высунулись, чтоб поглазеть на то, что тут творилось. Мау, выполз наконец! Теперь можно и дух перевести, и себя в порядок привести. Я начал тут же вылизываться, по крайней мере в тех местах, куда мог дотянуться. Это у меня язык просто такой короткий, а тело большое… Сев на попу, я одним рывком смог достать наконец-то до своих слишком длинных лап, однако случилось непредвиденное: я почему-то спружинил обратно и повалился на спину. Самое обидное в том, что мне не удалось никак перевернуться обратно. Пресвятая пачка «Вискаса», и что мне, скажите, теперь делать? Я почувствовал, как мой вечно холодный разум заполоняет позорная паника. Я забил лапами, прямо как те букашки, которых так любил переворачивать, пытаясь снова принять привычное положение.

   Однако судьба и не думала сжалиться надо мной. Все мои попытки не увенчались успехом, я только смог передвигаться тем способом, каким передвигалась та смешная зверюшка с каменной спиной. Ну, её хозяин на время домой приносил, а мне не с кем играть было, а она так смешно стукалась о стенки…

   Мне хотелось разрыдаться от досады. «МАУ!» — мой жалобный призыв, наверное, слышали и на Камчатке. Я на это надеюсь…

   Пока я пытался сообразить, что мне делать дальше, я услышал чьё-то хихиканье. Блин, совсем забыл про своего горе-хозяина. Он, конечно, периодически просто клинический идиот, но тут совсем съехал с кукушек. Ну, думаю я бы себя так же вёл, если бы мне на голову упал горшок с геранью.

   Хозяин ещё несколько минут любовался на мои потуги, уже откровенно ржа. Ну, ничего, я с тобой ещё позже поквитаюсь. точнее с твоими тапками! Но он видимо почуял мой настрой, потому что быстро подошёл ко мне, взял на руки (я протестующе замяукал) и сдул пыль.

   Ладно, хватит этих нежностей. Помог мне выбраться из конфуза, спасибо, а теперь топай по своим делам. Но кошачий Бог был в этот день чем-то на меня разгневан, потому что хозяин потащил меня куда-то. Я кое-как смог усмотреть место, куда меня понесли. И тут меня прошиб холодный пот.

   А, мама-кошка, только не туда. Не в эту пыточную камеру. Ну, что я тебе сделал? А? Герань все равно почти завяла, пусть я и старательно пытался её периодически поливать, ты то же про неё совсем забыл, балбес. А шкафчик? Ты же его починишь в итоге? Там всего на час работы, ручаюсь! А посуды тебе столько одному ни к чему. Так что я сделал тебе неплохое такое одолжение. Ты должен быть мне благодарным, а не наказыва… МАУ!

   Я попытался вывернуться из хозяйских рук, но они держали меня крепко. Ну, я тогда попытался лапой дотянуться до носа хозяина, но не смог. Либо у него нос короткий, либо у меня лапы недлинные. Я сделал всё, что было в моих силах, чтобы обрести свободу, но ничего не смог поделать. Мой хозяин, которого я так любил, в который раз меня предал, а я его постоянно, как идиот, прощал… и буду прощать.

   Вскоре дверь скрипнула и захлопнулась, отрезая путь к малейшему отступлению. Ну вот и смерть моя пришла! Прости, мама, своего не путевого сына! Не вышло из меня мышелова…

   Уууу. С жалобным мяуканьем я обмяк на руках хозяина, в последний раз надеясь, что он решит, что я умер и не посмеет надругаться над моим бренным трупиком. Но мои надежды снова разбились о скалы суровой реальности. Хозяин что-то там пробормотал, вроде: «Хорош притворяться, ты, пылесборник комнатный», а потом открыл кран.

   Из него потоком хлынула не вода, а раскалённая лава, в жажде поглотить всего меня. Я быстро очухался, словно это не я недавно имитировал смертельно больного, а потом начал орать с удвоенной силой, надеясь, что уши хозяина не выдержат мой визг и он меня отпустит.

   — Хватит орать, а то соседи подумают, что я тебя тут утопить пытаюсь, — недовольно проворчал хозяин, сунув меня под кран.

   Я обречённо обмяк, сдаваясь своей злобной судьбе. Пусть, сволочь, подавится. Ну, это пусть так хозяин думает. Я не делал никаких попыток вырваться, хотя продолжил орать с прежней силой, словно от этого моего ора сейчас решалась участь всего мира.

   Хозяин только морщился, но ослаблять хватку и не думал. Он держал меня одной рукой, крепко прижимая ко дну ванны, а второй намыливал моё бренное тело. Наконец он совершил самую глупую ошибку в своей жизни, решив, что я смирился со своей участью и ничего больше не сделаю, отпустил меня. Я не стал упускать такого шанса и больно цапнул хозяина за палец, а потом сердито зашипел.

   Ничего не понимаю: почему он ржёт? Хозяин должен испугаться, а он стоит и чуть ли не слёзы умиления утирает. Тогда я утроил свои старания: шипел так сильно, сколько ещё не шипел в своей жизни, при этом старательно махая лапой с растопыренными когтями. Правильно, пусть боится меня.

   Ладно, пока хозяин отвлекается, можно попробовать улизнуть… под ванну, дверь-то всё равно не откроется. Не раз проверял до этого. Такс, я подполз к бортику и попытался выбраться, подпрыгнув. Церковные мыши, почему у меня ничего не получается? Я подпрыгнул раз, затем второй, но ничего не получалось. Меня неумолимо тянуло назад, а хозяин продолжил гоготать уже откровенно похрюкивая.

   Фух, уморился. Не могу так больше. Я грустно положил подбородок на бортик ванны. В моих глазах сейчас виднелась вселенская тоска.

   Ну почему у меня ничего не получается? Чего он ржёт, согнувшись пополам? Ладно, когда эта пытка закончится, я получше подумаю.

   Моё приключение в ванной закончилось не так красочно, как началось: хозяин просто завернул меня в огромное махровое полотенце, а потом понёс в жилые комнаты. Положив меня, крепко укутанного в полотенце, на кровать, хозяин щёлкнул меня по носу. Я ответил злобным взглядом, ибо он меня так крепко спеленал, что я даже пошевелиться не могу. Ничего, ничего. Этот раунд за тобой, смертный.

   Последующие дни поплыли своим обычным скучным чередом. Хозяин, пусть зазря долго ругался, починил шкафчик, всю разбитую посуду выкинул, а герань пересадил… подальше от меня.

   Я жил и наслаждался своей жизнью. Ну, а что? Еды не убавилось, а даже прибавилось. Хозяин всегда меня так задабривал после того, как в очередной раз меня выкупает. Правильно, пусть холоп своё место не забывает. Я ел от пуза, лениво храпел на СВОЁМ любимом диване, на который периодически пытался примоститься хозяин. Ну, я милостиво ему это позволял, ведь жалко его, родной всё-таки.

   Раньше я как-то не так спать хотел, хотя вкусно кушать любил всегда. А чего от халявной пайки отказываться-то? Но вот в последнее время мне всё ленивее и ленивее стало подниматься, идти на кухню. Ну почему она так далеко расположена? Так вот, хозяину даже пришлось к дивану мои мисочки принести, правда на мои намёки о том, что и лоток неплохо из ванны передислоцировать, хозяин сделал вид, что ничего не понимает. Ладно, прощу ему этот небольшой грех.

   А знаете, что я ненавижу больше мытья в ванне? Ну, пылесос и фен не в счёт. Сильнее этих адских агрегатов я ненавижу только походы к этому, как его там… ветеринару? Короче, к врачу, который калечит таких благородных особ, как я.

   И вот сегодня настал очередной день посещения ветеренара. Хозяин, может не надо? Нормально же общались, что ты начинаешь? Я лениво мяукнул, но хозяин продолжил подкрадываться ко мне с полотенцем. Дурачок думает, что я его не вижу. Я довольно проворно увернулся от снаряда. Хозяин даже завис на несколько секунд, словно не веря в мою прыть.

   Не на того напал! Я презрительно дёрнул хвостом и фыркнул, окончательно раздраконив хозяина. А, Кошачий бог, спаси меня от этого маньяка! Но мои молитвы не были услышаны, и уже после недолгой, но насыщенной погони, перевёрнутого стола, разбитой вазы, я был вскоре прижат полотенцем к полу. Только я не сдаюсь так просто: пусть я один, зато полосатый!

   Нервно стуча по полу хвостом, я замер, а после резко дёрнулся, намереваясь вцепиться в руку хозяина, но он словно ждал этого. Он смог увернуться, а после снова закутал меня в полотенце, которое я точно раздеру позже на мелкие кусочки! Злобно прижав уши к голове и дико шипя, я проиграл только первый раунд. В следующем точно отыграюсь. Но сейчас меня несут к той клетке, что двуногие гордо кличут «переноска». Начался второй этап борьбы: меня самым бесцеремонным образом попытались запихать вовнутрь. Но я смог растопырить лапы, потому и не пролез. Хотя, честно говоря, я сомневаюсь, что я и добровольно в эту коробку влезу. Хозяин пытался отцепить мои лапы, чтобы наконец-таки закрыть, но я шипел и проворно кусался. Шерсть на загривке давно стояла дыбом, а бешено горящие глаза довели бы до икоты любого врага — мама бы мной точно гордилась.

   — Врагу не сдаётся наш гордый Аврор, МАУ! — ревел на своём языке я, пытаясь придать себе более воинственный вид и храбриться.

   Опять же, сколько я бы ни пытался бороться, хозяин всё равно был меня сильней. Вот и сейчас он всё-таки смог отцепить мои лапы, чтобы потом их замотать клейкой бумагой, которую, к слову, я тоже люто ненавижу. Откуда он её только взял? Вскоре меня поверженного, но не сломленного повезли в каталажку.

   — За что? МАУ!!! — продолжил я жаловаться на свою жизнь, связанный в клетке на заднем сидении.

   — Аврор, помолчи уже! — ругнулся хозяин, которому надоело слушать мои вопли. — Ты же мужик, правильно? Так будь мужиком и терпи.

   — «Угу», — злобно думал я. — «Будь мужиком, да. Ещё и издеваешься, гад!»

   Хозяин то ли реально издевался, то ли забыл, что я как-бы не Аврор давно, а… ммм… Аврора, что ли. Я один раз уже доверился хозяину и позволил себя отвезти к этому живодёру-ветеринару, чтобы потом отключиться от какой-то гадости. Короче говоря, очнулся я после этого почему-то дома и резко понял, что я больше не мужик. Вот просто так взял и понял… Долго я потом дулся на хозяина. Месяц он меня выкурить из-под дивана не мог, даже швабра не помогла. Но голод оказался сильнее, и мне пришлось вылезать…

   А сейчас меня снова везут уже на новую экзекуцию. Интересно, что мне на этот раз отрежут? За такими размышлениями я не заметил, как мы подъехали к месту назначению. Вскоре моя скромная персона предстала перед глазами очередного ветеринара. Это была неприятная на вид человеческая самка, преклонного возраста. Она пыталась меня подбодрить доброй улыбкой, но я только зло оскалился в ответ и зашипел, показывая всё свое презрение к происходящему и к ней, в частности.

   Женщина нервно икнула и попросила хозяина переложить меня на стол, попросив при этом не развязывать. Хочу сказать, что я ненавижу, когда меня тискают без моего разрешения, я вообще ненавижу все эти телячьи нежности. Но тут меня потрогали за усы, смотрели и дули в уши, короче, издевались как могли. Под конец пытки меня перенесли на другой стол с какой-то табличкой. Там засветилась какая-то непонятная надпись: «18 кг 200 грамм». Эм, это что ещё за проклятье тут накарябано?

   Меня после этого переложили под горестный вздох мадам обратно на первый стол. Затем люди начали о чём-то между собой переговариваться. Я в пол уха прислушивался к их разговору, но вот меня зацепила одна фраза, брошенная женщиной:

   — Простите пожалуйста, но у вашего кота ожирение, — донеслось до моего чуткого слуха слова этой неприятной бабищи. Она сразу мне не понравилась, хорошо, что интуиция не подвела меня.

   И тут только допёр истинный смысл сказанного.

   — Это я жирный? Это я? Я? Да на себя посмотри, ты, самка бегемота. Твои подбородки уже друг на друге не помещаются!    — гневно выпалил я. — А у меня… у меня просто шерсть широкая, то есть, пушистая! ВОТ!

   Однако в порыве праведного гнева я забыл, что эти глупые двуногие не понимают мою царскую речь. Зато моим взглядом можно теперь и фонари зажигать. Однако никто не обратил на мою пламенную речь никакого внимания, хозяин только взял у тётки какую-то странную бумажку, внимательно прочитал, а потом положил её в карман своих брюк. Снова кое-как запихав меня в клетку, хозяин поехал домой.

   Когда мы приехали назад, меня обратно выпустили и развязали. Я так обрадовался этому факту, что даже решил амнистировать хозяина до некоторого времени и не трогать его тапки. Ну, мне тупо было лень идти и гадить в них. Я, опьянённый вновь обретённой свободой, по-детски думал, что самое худшее осталось позади. Каким же наивным глупцом я был… Кошмар мне только предстояло пережить.

   Всё началось буквально на следующий день, когда я соизволил опустить своё лицо и тело к мисочке с едой. Что меня там ждало! Какая-то непонятная белиберда зелёного цвета. Настороженно обнюхав новое угощение, я решился его попробовать. Фу, какая гадость! Я не корова, чтобы жевать траву! Хозяин, ты меня отравить, что ли задумал?

   Вот он, лёгок на помине. Оказывается, что он всё это время с интересом наблюдал за мной из-за угла. Я фыркнул, отвернулся от угощения, а потом кое-как боком забрался обратно на диван, повернулся задней частью к хозяину. Показывая всем своим видом, что я думаю о самом хозяине и о его еде. Пусть сам и жрёт, коли хочет.

   Я думал, что хозяин шутит так глупо. Он это умеет, я до сих пор не могу забыть привязанные к моему хвосту консервные банки. Но нет, вечером хозяин радостно сообщил мне, что я посажен на специальную диету.

   Мой хозяин сегодня видимо выпил много валерьянки, раз решил, что надо садиться на диету. Ему надо, пусть и садится. Я не припомню, чтобы я в чем-то был виноват, чтобы меня садили. Ну… те тапки не в счёт и обои надо было давно переклеивать! Да, герань, шкафчик, посуда…

   Ну, ладно-ладно. С кем не бывает? Все мы кошки — грешные, но это, я считаю, не повод, чтобы так жестоко обращаться со мной. Гринписа на хозяина нет. Но люблю я всё же его, пусть он и дурачок иногда.

   Вот, скажите мне, зачем одевать на ноги эти милые писсуары, а? А потом бегать по квартире и выдавать такие обороты, что даже фиалки на подоконнике завяли? Так вот, я не понял, он серьёзно о диете? Мамка моя кошка, дай мне сил пережить этот ад.

   С того самого памятного дня, как мой хозяин решил начать издеваться надо мной, прошёл ровно месяц. Целый месяц этой каторги! Мау, я даже не знаю, как я смог столько продержаться. Знаете, а ведь каждый день этот монстр, что по ошибке зовётся моим хозяином, клал в мою миску эту зелёную бурду, которая оказалась кошачьей вегетарианской едой. Люди с ума все окончательно там сошли, если решили, что раз сами могут подобным травиться, то и любимцев тоже могут подвергать опасности.

   Я первое время даже пытался вызвать спасателей, чтобы они смогли вылечить моего хозяина. Но мне пришлось выяснить несколько неприятных вещей: во-первых, лапой не очень-то и удобно не только трубку держать, но и набирать сам номер; ну и, во-вторых, я в который раз забыл, что эти глупые смертные не понимают кошачий язык. Сколько я ни пыжился, ни старался, но меня не понимали на том конце провода, а один раз даже какой-то особо нервный двуногий посмел меня обматерить! Ему повезло, что его тапки вне моей досягаемости. Так вот, короче говоря, я остался наедине со своей бедой.

   Даже напиться с горя не мог, так как хитрый хозяин попрятал всю валерьянку, чтобы я не мог до неё добраться. Ну и мышь с ней. Первое время мне удавалось гордо воротить нос от диетической еды, делая вид, что я не хочу есть, но так долго не могло идти. Через некоторое время, к сожалению, я уже не мог игнорировать требовательное урчание своего живота. Поэтому мне пришлось срочно думать, где достать еду. Ну, я хотел сказать, НОРМАЛЬНУЮ, еду, а не эти помои.

   Но, как назло, мой хозяин заодно взял и решил блюсти абсолютную чистоту в своей квартире. Он вымыл полы, перестал разбрасываться едой по квартире. Хотя до этого спокойно, методично превращал своё жилище в настоящий свинарник. Раньше я с презрением относился к нечистоплотности своего хозяина, но теперь — эта дурная привычка стала бы для меня просто манной небесной. Кошачий бог, ну чем твой грешный пушистый слуга перед тобой провинился? Я плохо ходил в лоток, нехорошо ел, незначительно управлял своим двуногим рабом?

   Кстати, о хозяине, он тоже решительно изменился. Раньше это здоровенное, волосатое и бородатое существо можно было легко разжалобить, только лишь состроив грустную моську и сделать вид, что я хочу плакать. Но что с ним стало теперь, кто этот человек, кем его подменили? Он теперь только отворачивается или закрывает глаза, когда я начинаю пытаться проделывать старые номера. Мой хозяин даже начал использовать беруши, чтобы не слышать моего горестного мяу. Вот ведь паразит.

   И опять же, возвращаясь к теме еды. Я в квартире не нашёл ничего из съедобного: ни в каких углах не завалялось даже подгрызенной шкурки от колбасы! Только лук и сырая картошка лежали под раковиной в вёдрах. Дожил, чтоб на хозяина опять горшок с геранью упал, до того, что я теперь начал пускать слюни на этот несчастный лук и картошку. Да, стоит упомянуть, что я… что мне пришлось опуститься до уровня этих голодранцев с улицы, для которых помойка — это дом родной. То есть, я опустился до банального воровства, а также до употребления этой гадости — пельменей. Однако вор из меня никудышный, и всё, что я смог спереть — это два несчастных пельменя. И то один стащил из тарелки, а второй сам выпал изо рта, обалдевшего от такого поворота, хозяина.

   Он, конечно, попытался побежать за мной, чтобы затем отобрать мою законную добычу, но резко передумал. Правильно, я с такой жадностью ел эти несчастные пельмешки, при этом так урча, что хозяин всерьёз побоялся быть съеденным следующим, поэтому он только нервно сглотнул, а потом бочком прокрался обратно на кухню. С тех пор хозяин перестал есть дома. Только утром на скорую руку выпьет какой-то коричневой гадости из дымящейся кружки, а потом молнией выбегает из дома.

   Ну, а я остаюсь наедине с этой вегетарианской гадостью. Вкусная, черт… Вот до чего доводит голодовка честных котов. Я сейчас и мышей съел бы, которыми раньше брезговал. И лук ничего так, если нос и глаза зажать, даже рези нет, а потом, если всё это заесть сырой картошечкой. Мммм. Мау, да я живу!

   Не понял, что это за грохот только что был? Открываю глаза и чуть от неожиданности не проглатываю остатки лука. «Вискас» пресвятой, да это ж хозяин вернулся пораньше с работы, явственно не ожидая увидеть меня на кухне в таком компрометирующем положении. Вон упал в позу звёздочки, совсем не шевелится. Надо подойти и проверить: живой он там иль уже помер? Ой, если он скопытился, то кто, спрашивается, меня кормить будет?

   Спохватываюсь и бегу стрелой к тушке своего хозяина, начиная делать то, что умею лучше всего: изображать пожарную сирену. Для гораздо лучшего результата решил усесться своей задней частью на лицо хозяина. Вот так, но потом резко поднялся с насиженного места, так как садиться было плохой идеей. Задохнётся ещё.

   Ну, тут я вспомнил, что я же только что буквально лук ел. Отлично! Ткнулся своим холодным носом в морду хозяина и начал мяукать. Отлично, пары лука, извергаемые моим ртом, привели хозяина в чувство! Он быстро открыл глаза, невежливо сбросил меня и начал быстро тереть руками свои слезившиеся глаза. Тоже мне барышня кисейная нашлась!

   Что-то мне хозяин в последнее время опять всё больше и больше не нравится. И да, кстати, с того самого памятного дня, как меня застукали за поеданием лука и картошки, прошло чуть больше трёх недель. Так вот, хозяин взял себе одну неприятную привычку: иногда ходить из угла в угол, нервно посматривая на меня, разлёгшегося на диване. Он что-то постоянно бормочет себе под нос, будто пытаясь лихорадочно что-то придумать. Только этого не хватало!

   Я ведь совсем недавно окончательно решил проблему с провизией. Не хотелось бы ещё в новую историю попасть, с хозяина ведь не заржавеет. Он у меня вообще выдумщик большой. Я, конечно, делал вид, что мне абсолютно пофиг на хозяйские метания, однако усилил бдительность, наблюдая за ним сквозь прищуренные лениво глаза. Такое ощущение, что хозяин почувствовал слежку, потому что он перестал так подозрительно щуриться и метаться по квартире, словно ему хвост дверью прищемили. К слову, очень болезненное ощущение.

   Это затишье меня бесит больше, чем выкрутасы хозяина. Уж лучше он поскорее начал действовать, а то я весь извёлся в ожидании, хотя, к счастью, своего богатырского аппетита не потерял, надеюсь, что и мои полосы не облезли.

   Да моему хозяину в разведке служить надо, с такими-то задатками тихо и незаметно подкрадываться. Было поздно, когда я его заметил. Меня снова прижали к дивану, не давая двигаться. Я, естественно, начал шипеть, рычать и пытаться кусаться, но хозяин на это совсем не обратил внимание. Тут в его руках что-то мелькнуло, какая-то верёвка… верёвка? Он, что, это на меня нацепить удумал?

   — Эй, что ты делаешь? — поспешил грозно мяукнуть я.

   Хозяин никак не отреагировал. Его не смутили ни мой рёв, ни шипение, ни попытки вырваться, ни бешено стучащий хвост. После очередной непродолжительной борьбы (я просто уморился брыкаться) на меня всё-таки надели эту ненавистную шлейку. И тут до меня допёрло. Это, что? Меня в поводок бессовестно засунули? Я собака что ли получается?

   Осознание такой подлости захлестнуло мою гордость. Если меня соседские коты в таком виде увидят, то засмеют. Они совсем перестанут со мной разговаривать, а кошки будут обходить стороной. Правда они и так со мной, если так выразиться, не общались. Я на улице редко бываю, можно сказать, что почти никогда. Только если хозяин напьётся, чтобы спьяну решить, что мне не мешает проветриться, а потом выкидывает на улицу. Благо падать невысоко — всего первый этаж.

   А сейчас меня целенаправленно потащили на улицу на поводке. Зачем? Мне и дома неплохо сидится. На улице страшно: собаки, машины, да мало ли кто там шастает! На мои увещевания никто не посмотрел, хозяин только крепче зажал меня подмышкой, ускоряя шаг. Я громко чихнул, так как подмышка оказалась потной. И как хозяину только не стыдно? У меня из пасти и то лучше пахнет, даже после лука.

   Ждать мне долго не пришлось, мы довольно скоро пришли к стадиону, который хорошо было видно из окна. Правда, мне его рассматривать интересней всё же дома через окно. Во мне не так силён дух авантюризма, чтобы отважиться на какие-либо прогулки кроме холодильника, мисочек с едой или лотка, но мой хозяин считает иначе. Он меня опустил в траву, а потом немного отошёл, давая мне осмотреться, пообвыкнуть, ну и полюбоваться. Хозяин у меня любит фотографировать всё подряд, особенно меня.

   Я фыркнул и чихнул, когда травинка защекотала мой нос. Я прижался пузом к земле, пытаясь понять, что меня сейчас ждёт и как мне этого избежать, а главное — как вырваться на свободу? Но времени на размышления мне не дали. Хозяину надоело фотографировать, он спрятал фотик в рюкзак, а потом дёрнул за поводок, показывая, чтобы я следовал за ним. По инерции, правда, я сделал пару шагов, но потом снова проснулся мой бунтарский дух, прямо как в тот самый первый день моей диеты.

   Я нагло остановился, натянув поводок до упора, показывая, что моё Величество не сдвинется ни на миллиметр. Хозяин обернулся, удивлённо посмотрел на меня, словно не веря в моё непослушание. Ну, а что? Посмотрел бы я на тебя, паразит, когда тебя, а не меня, запихали бы в поводок, чтобы потом силой выгулять. Он снова дёрнул поводок, ну, а я продолжил стоять на своём, словно прирос к земле лапами.

   Я уже в который раз упоминаю, что мой хозяин гораздо сильнее меня и, что он регулярно этим нагло пользуется! Он не захотел считаться с моими желаниями, а потому просто потащил, словно думал, что я одумаюсь и пойду своим ходом. Угу, шиш тебе, а не моё согласие! Знаете, я просто грязно выругался на кошачьем, затем просто нагло улёгся в траву. Хозяин же меня потащил.

   А это, знаете, в своём роде даже весело: я лежу на траве в поводке, а меня тащат по этой самой траве на этом самом поводке. У хозяина просто железное терпение, ибо он очень долго так меня возил по всему стадиону. Мимо пробегающие люди смеялись и тыкали в меня пальцем, а я им презрительно фыркал и шипел в след. Всё же лимит хозяйского терпения настал, он устало остановился, обернулся ко мне, чтобы тихо проворчать:

   — Аврор, что же ты за чудовище-то такое полосатое, а?

   Я лишь раздражённо дёрнул хвостом, не думая даже мяукнуть. Холоп недостоин услышать моих царских речей, пусть даже нецензурных. После этого мы долго всматривались друг другу в глаза, пока рядом нагло, явно насмехаясь, не каркнула ворона. Я испуганно мяукнул, а потом молниеносно, как мог, кинулся к хозяину под защиту. Я со спринтерской сноровкой по штанине забрался хозяину на плечо, заставив его ругаться.

   — Ну да, я не бабочка, признаю, но я не виноват, что ты меня потащил на эту прогулку! — да, я орал. Орал от страха.

   Хозяин морщился, опять же ругался, но никак не мог отцепить меня от своего плеча. Дудки, я отсюда никогда не слезу! И не надейся даже, поэтому хозяину ничего не осталось как, прихрамывая на одну ногу (на ту, по которой я совершил акт скалолазания), пойти обратно домой. А я с видом победителя устроился у него на плече.

   Только мой хозяин не оставил своих попыток хорошенько выгулять меня. Некоторое время он упорно катал меня на поводке по всему стадиону, а я упорно сопротивлялся. Местные люди давно к этому привыкли и даже перестали обращать на это какое-либо внимание. Однако я эту шлейку-поводок ненавидел всеми фибрами своей кошачьей души, а потому в один прекрасный день просто взял и сгрыз её. Правда, потом я оправдывался перед хозяином, пытаясь всю вину спихнуть на вымышленных воров-мышей, а хозяин, в свою очередь, делал вид, что мне поверил.

   Но, признаю, что приятные сдвиги появились: меня упорно таскали на эту спортплощадку, но уже без верёвки. Мне даже понравилось там бегать! Столько травы я раньше в своей жизни не видел! А сколько всяких интересных запахов стояло тут? И всё это можно было исследовать! Опять же, с момента моей первой и не самой удачной прогулки прошло несколько месяцев.

   Я начал с удивлением отмечать, что мне стало намного легче передвигаться не только по дому, но и по стадиону, а хозяин становился всё радостнее и радостнее с каждым днём. И вот, снова настал момент истины: меня опять потащили к ветеринару. Могу с гордостью сказать, что хозяину в этот раз пришлось хорошенько попотеть, чтобы меня поймать и посадить в клетку. Ему даже пришлось сачок садовый использовать, но мне показалось, что он даже не расстроился этому факту. Наоборот, обрадовался. Странный он, правда? Я уже упоминал это как-то.

   Ветеринар меня осматривала в этот раз с явным удовольствием. Я видел, как довольно сверкали её глазищи, особенно тогда, когда она меня опять посадила на тот странный стол и посмотрела в ту же табличку. «5 килограмм 800 грамм», чтобы это ни значило, но виднелось на табличке. Хозяин снова остался глубоко довольным. Только я смотрел удивлённо на этих глупых смертных и думал: как мало некоторым нужно для счастья!

   Правда только потом я дома уже в спокойной обстановке понял, что я похудел. Я. ПОХУДЕЛ. Но, знаете, никакой обиды на хозяина не было. Люблю этого дурачка. Знаю, что это тоже неоднократно повторял, но всё же.

   — Мур, мурр, мррр, — довольно урчал я, трясь спиной о ноги хозяина, а он поднял меня на руки и начал гладить.

   Только он от этого не перестал меня купать, выгуливать и кормить этой вегетарианской едой, но ничего не могло разрушить установившуюся идиллию. Однажды хозяин всё же накормил меня неправильной едой на праздник, но мы ведь об этом никому не расскажем?

МУРКА

   Ни для кого в мире не секрет, что кошки довольно странные существа. И дело даже не в их таинственности, окутанной ореолом суеверий и многочисленных мифов. Совсем не в том. Кошки странные именно из-за своего порой чудаковатого поведения. Ставящего в тупик абсолютно всех людей, начиная от маститых учёных и заканчивая обыкновенными обывателями.

   Вот и кошка Мурка как раз была именно такой эталонной чудачкой. Как и все остальные представители усато-полосатого племени, кошка исправно роняла вещи; бегала без видимых причин словно одурелая по всему дому, только потолки оставляя без внимания и, конечно же кусалась, когда кто-то пытался её потискать. Но однажды Мурка переплюнула даже свои собственные стандарты неадекватного поведения.

***

   Мурка любила многие вещи в своей жизни. Их всех сходу было трудно перечислить. Легче назвать то, что она недолюбливала и даже откровенно ненавидела. Но особенно в своей жизни кошка обожала пакеты. Даже к коробкам она не питала таких нежных чувств, как к пакетам. И неважно какой формы или из какого материала тот был сделан: бумажный или целлофановый; мусорный, пищевой или тот, с которым двуногие ходят по магазинам.

   Если какой-нибудь бесхозный пакет случайно попадал на пол, был пустым и достаточно вместительным… через пять минут Мурка обязательно окажется внутри. Порой это было даже очень удобно. Особенно, когда кошку требовалось взвесить, а сильно возиться и страдать от недовольства питомицы не хотелось.

   И вот, однажды по стечению обстоятельств на полу оказался пустой здоровенный пакет из местного супермаркета, поэтому Мурка сразу же решила выяснить, что это там такое бесхозное валяется. Непорядок, нужно проверить! Правда, как потом выяснится позже, пакет не был таким уж и пустым… но, когда это станет ясно, будет уже не важно.

   Усато-полосатая уже в течении продолжительного времени шебуршала в целлофане. Пакет весело шелестел под когтями кошки, раззадоривая её охотничий инстинкт. Но вскоре ей надоело это занятие. Мурка уже хотела вылезти на волю и пойти по своим делам, только у пакета были свои планы. Кусочек целлофана коварно зацепился за пушистую шею и не собирался отпускать добычу в ближайшее время.

   Пакет, словно победный фаг, гордо развевался за спиной Мурки, когда та, напуганная резким звуком или тараканами в своей голове (а может и тем и другим одновременно), резко стартанула в сторону выхода. Кошачьи лапы сперва пробуксовали по гладкому линолеуму, но тяга к свободе оказалась сильнее. Войдя в особенно крутой поворот, животина как никогда была близка к вожделенному выходу из кухни, однако судьба внесла новые коррективы.

   Словно ракета из пакета вылетела, лежавшая до этого тихо и мирно, пустая пластиковая бутылка и громко ударилась об дверцу холодильника. Если бы кошка была человеком, то она сравнила этот хлопок пластика об дверцу с выстрелом из пушки. Но так, как Мурка была простым животным, то она просто испугалась ещё сильнее, а потом подпрыгнула так высоко, что почти коснулась головой потолка. Это был прыжок воистину достойный занесения в книгу рекордов Гиннесса!

   Только вредный пакет продолжал цепляться ручкой за кошачью шею и ехидно шебуршать, а кошка – пугаться сильнее и бегать по квартире с одичавшим взглядом, словно за ней гналась свора злых и голодных собак. Мурка была недалеко от того, чтобы начать носиться по потолку и стенам. А ведь так всё хорошо начиналось. Пустой пакет и прекрасная игра в нём…

***

   Хозяйке кошки надоело наблюдать за бесконечными метаниями своей питомицы. Только изловить напуганную проходимку оказалось той ещё задачкой.

   Женщина уже начала задумываться о сачке, как метко брошенное полотенце буквально пригвоздило кошку к полу, заставив ту замереть. Или же просто Мурке уже самой надоели её бешеные забеги по квартире.

   —Ну-ну, не ворчи! — приговаривала Хозяйка, стаскивая с недовольно шипящей питомицы многострадальный пакет. — Сама виновата.

   Мурка с этим была категорически не согласна. Стоило ей избавиться от ненавистных оков, как тут же с яростью берсеркера накинулась на целлофанового врага, раздирая того в клочья.

***

   Данное происшествие в итоге кошку ничему не научило. Она так и продолжила забираться в каждый бесхозный пакет. Правда, больше ни один пакет не цеплялся за кошачью шею. Не иначе были наслышаны о судьбе своего незадачливого собрата.

23.01.2023 г.

ОЧЕРЕДЬ

   — Пришёл твой час! Я пришла, чтобы забрать тебя! — грозно прорычала Смерть, поднеся руку к дверной ручке, что вела в кабинет главврача.

   Костлявая удобно облокотила косу о плечо и поправила немного помятый балахон. Чертов Харон, который решил идти в ногу со временем, от чего и прикупил себе для удобства моторную лодку. Правда бензин кончался регулярно, а у самого Извозчика была дырявая память, и он постоянно забывал покупать топливо. Вот и пришлось несчастной Смерти добираться до городской центральной больницы маршрутками. И, как назло, попался очередной Шумахер вместо водителя. Он летел так лихо, что Костлявая невольно задумалась, что такими темпами ей придётся прийти по собственную душу.

   И только хотевшая повернуть ручку, чтобы зайти вовнутрь, Смерть замерла, пригвождённая к полу чьим-то резким голосом.

    — Эй! Здесь, между прочим, очередь! — раздражённо проговорила молодая девушка, чей уставший взгляд пытался прожечь в наряде Костлявой дырку.

   Не дождавшись ответа от нахалки, девушка с очень хмурым видом тыкнула пальцем в очередь, конец которой терялся где-то в недрах больницы. Сотня пар глаз кровожадно уставилась в Смерть, что продолжала неловко топтаться у деревянной двери. На такое она точно не рассчитывала. Молча ещё разок прокляв про себя идиота-Харона, Костлявая уже приготовилась выдать целую отповедь, заодно и напугать девицу, но тут вновь вмешался товарищ-случай.

   — Эт хто там без очереди лезеть-то? — прошамкал сухой старушечий голос. — Хто посмел, я спрашиваю?

   И снова Смерть словно язык проглотила. Её сначала выбили из колеи, а сейчас, мимоходом взглянув на мирно тикающие часы на руке, если так пойдёт дальше, то выбьют ещё из графика, поэтому Костлявая молчала, только нервно чесала макушку косой. Бабулька, в свою очередь, истолковала молчание по-своему. Она набрала побольше воздуха в грудь и на-ходу сочинила целую отповедь, выливая всё копившееся напряжение.

   — Вот молодёжь пошла! Что это за прятки на тебе? Совсем срам потеряла! — продолжала своё наступление бодрая старушка, которая совсем недавно ловко изображала умирающую. Клюка в сморщенных старушечьих руках зловеще блестела в свете больничного коридора.

   — Кто? Я? — окончательно растерялась от такого напора Костлявая.

   — Дык не я же! — почуяв кровь, словно пиранья, презрительно протянула старушка. Её ноздри гневно раздувались, а глаза воинственно блестели.

   Бабушка Марья, а так её звали, прошла войну, пережила Сталина, Хрущёва и Брежнева, увидела распад СССР, но и теперь не собиралась так просто сдаваться. Смерть это поняла, только один раз взглянув в глаза старушки-«божьего-одуванчика». — «Скорее дьявольской крапивы», — обречённо подумала Костлявая.

   — Но я… просто спросить… на минуточку… — попыталась достучаться до людей и бабушки, в частности, Смерть.

   Лучше бы она этого не говорила, может тогда и удалось бы избежать урагана, но роковые слова были сказаны и услышаны. «Спросить, на минуточку» — эти слова подействовали на бабку, как красная тряпка на быка. К слову, вся очередь сейчас замерла, с интересом наблюдая за разворачивавшейся батальной сценой, даже девушка, первая окликнувшая Косую, от удивления проглотила жвачку.

   Бабка ловко подскочила со своего нагретого стула, с такой прыткостью и ловкостью, что ей позавидовали бы акробаты-гимнасты. Она ловко перехватила свою клюку на манер дубинки, а потом подлетела к Смерти, некультурно дёрнув ту за балахон.

   — На минуточку, ага! — ревела медведем баба Марья. — Знаем мы таких прохвостов! Зайдуть на «пять минут», а выйдуть через час. Не пущу!

   Смерть не знала, что ей делать: плакать или смеяться, она первый раз попала в такую курьёзную ситуацию. А ведь знала, чувствовала, что лучше было бы забрать этого противного главврача Фамильного из его дома поздно ночью, когда все порядочные люди спали и не высовывались. Но нет, надо было пойти на работу, приключений себе захотела! Вот теперь сиди и расхлёбывай.

   — Я, вообще-то Смерть, жалкая ты смертная! — наконец-таки вспомнив, кто она есть, прорычала грозно Костлявая. Для наглядности взмахнув косой.

   Но бабка отказалась падать в суеверный обморок, обливаясь липким от страха потом. Нет, совсем нет. Она, кажется, разозлилась ещё больше. Бабка таки огрела Смерть своей клюкой по горбу.

   — Смерть она, ага! — возмущалась Марья. — Обколются, наркоманы, своей гадостью, а потом несуть ахинею. Я те, прохвостка, щас покажу и Смерть, и Апостола Петра с хором Ангелов. Я из тебя дурь всю выбью!

   С этими словами бабушка принялась лупить Костлявую, где смогла дотянуться. Тихо звякнула коса, приземлившись на плитку — Смерть её выронила случайно, когда принялась закрываться от клюки костлявыми руками. Бабушка Марья вошла во вкус, она продолжала поливать бранью нахалку, вздумавшую пролезть без очереди.

   В глубине своей души, не хотя признаваться самой себе, бабуся была даже рада этому, ведь сегодня с самого утра, по дороге в поликлинику, зашла в банк. Но там, как на зло не было ни очереди, ни чего такого, за что можно было поскандалить. Все работники банка были на редкость вежливыми, с приторно-сладкими улыбками, приросшими к лицу. Обслужили по первому разряду, как надо, но всё равно осадок остался. Но не будешь ж поднимать из-за этого бучу? Зато теперь в поликлинике можно было развернуться по полной программе.

   — Бабушка, я всё поняла! — задушено заговорила Смерть, пытаясь достучаться до бабки, которая успешно достукивалась до неё. — Я поняла, я буду соблюдать очередь!

   — Да шо ты говоришь! — неверующе проворчала бабка, но прекратив дубасить свою жертву. — И даже на минуточку спросить перехотелось зайти?

   — Да… — продолжала увещевать Костлявая, сгорая от профессионального позора.

   — Ну, дык, это… ладно… иди! — отпустила Смерть бабуся. — Но помни, что я за тобой смотрю.

   Костлявая ничего не ответила, только дрожащими руками подняла с пола рабочий инструмент, поправила сползший капюшон и помятый балахон, а потом уныло поплелась в конец очереди, чувствуя, как ей спину сверлит воинственный взгляд бабульки. —«Ничего, в следующей жизни ты будешь василиском… с такими-то способностями!» — мстительно подумала Смерть, остановившись перед странным парнем.

   Парень своими немаленькими габаритами напоминал кабана: накачанный, весь в татухах и на голове красовался зелёный петушиный гребень. Гладко выбритая остальная часть блестела в свете больничных ламп, отбрасывая солнечные зайчики. На мощной груди висела здоровенная золотая цепь с молотом Тора, вместе с чьими-то когтями и клыками. Сам кабан стоял, опершись плечом об стенку, и нахально жевал жвачку.

   — Эм… — прокашлялась Смерть. — Вы — последний в очереди стоите?

   Кабан, продолжая флегматично жевать, через некоторое время обратил свой мутный взор на стоявшую перед ним Костлявую с косой.

   — Ну… предположим, что «да». — медленно, растягивая слова, протянул парень.

   — Эм… — стушевалась снова Смерть. — Вы не против, если стану за Вами?

   — Ну… предположим, что не против, — почесавшись, ответил кабан.

   Костлявая передёрнулась от такого зрелища, но выбирать не приходилось. Она тоскливо уселась на свободный стул, положив косу на колени и опершись на ладони. Смерть решила подождать — всё-таки, что такое пара часов для Бессмертного существа?

   Как оказалось позже, пара часов в таком страшном, похожем на земной филиал Ада, месте, может растянуться в целую вечность. Очередь ползла лениво, словно муха, казалось, что она ни на йоту не продвигалась. Так же Костлявая явственно чувствовала даже из недр больницы пронизывающий, настороженный взгляд бабки.

   Смерть вздрогнула и одёрнула себя, заставив не перекрещиваться, когда мимо неё вскоре прошествовала та самая бабка, остановившееся возле нахалки, чтобы в очередной раз воспитать «наглую молодёжь». Костлявая свободно вздохнула, когда бабка Марья и её клюка скрылись с горизонта. И снова часы поползли вместе с очередью как черепаха.

   Наконец-то подошла очередь Смерти идти к главврачу, как бы это курьёзно не звучало. Костлявая остановилась перед ненавистной деревянной дверью, чтобы как следует приготовиться. Она прокашлялась, придавая своему голосу грозности и мистицизма, проверила остроту своей косы, поправила балахон и уже приготовилась постучаться, а потом войти, как увидела на двери табличку:

   «ВРАЧ УШЁЛ ПЕРЕКУСИТЬ И ОТДОХНУТЬ. ВЕРНЁТСЯ ЧЕРЕЗ ЧАС. СПАСИБО ВСЕМ ЗА ПОНИМАНИЕ!»

   Часом позже, быстро подоспевшие на место пожара МЧС с милицией, констатировали, что ЧП произошло из-за перемкнувшей старой, ещё советской электропроводки. Но только Смерть, старательно натиравшая противоожоговую мазь в свою костлявую филейную часть, отлично знала, что вспыхнула далеко не электропроводка, но ей было стыдно в этом признаваться.

   А Фамильный И. О. прожил нагло ещё двадцать лет, пока не ушёл на пенсию, но это совсем другая история…

СКАЗИТЕЛЬ

   Жаркое полуденное солнце вовсю властвовало в ярко-голубом и чистом небе, не омрачённое ни малейшей тучкой. Прозрачная гладь озера, подобно хорошо начищенному щиту, сверкала, отражая весёлые лучики. Лёгкий ветерок напевал себе под нос только ему известную мелодию, надёжно спрятавшись в густой кроне векового дуба. Зелёная листва так весело шелестела в такт ветру, что создавалось впечатление, что она подпевает ветерку.

   Время от времени ветер стеснительно выглядывал за пределы своего убежища, чтобы принести лёгкую прохладу, сидящему под древом орку. Броня мужчины была снята и сложена ровной кучкой возле корней дуба, о шершавый ствол древа опиралась огромная двуручная секира. Сам же воин остался сидеть в простых штанах из льна, задумчиво смотря вглубь озёрной глади. В своих больших и широких ладонях он держал объёмный блокнот-книгу и перо.

   Орк довольно щурил карие глаза, когда приятная вечерняя прохлада, приносимая ветром, остужала разгорячённую кожу, даруя на мгновение покой неугомонным мыслям. Однако стоило только хоть на пару минут успокоиться, как навязчивые идеи снова поднимались, принимаясь жужжать на краю сознания подобно рою рассерженных пчёл. Даже необычайная красота местной природы, показавшая себя с самой лучшей стороны, не могла ничем помочь мужчине.

   Он больше двух часов уже просидел в тени, которая почти не спасала от жары, величественного и древнего дуба, но, как бы ни пытался, так и не смог выдавить из себя ни строчки. Тяжело и обречённо вздохнув, орк отложил в сторону бесполезные в данный момент, сверкнувший девственно-чистыми страницами, блокнот и перо. Золотым тиснением сверкнули в лучах вечернего солнца на кожаной обложке буквы-руны, складываясь в единое имя «Врокар», после чего блокнот слегка коснулся травы, чтобы потом в ней исчезнуть.

   — Просто наказание какое-то! — недовольно проворчал себе под нос Врокар, задумчиво потирая на подбородке густую иссиня-чёрную бороду, старательно заплетённую во множество косичек. — Раньше идеи так и пёрли потоком, что я не успевал их записывать, а теперь даже ни словца не приходит на ум!

   Орк обратно устремил своя тяжёлый взгляд на всё такую же спокойную гладь чистого озера, надеясь, что созерцание воды излечит его недуг в виде творческого застоя, однако вместо желанного стройного сюжета и вереницы букв, в которые его можно было облачить на бумагу, внезапно проснулись старые воспоминания. Врокар не мог даже бы под пытками вспомнить, когда он обнаружил в себе желание что-то сочинять или писать, кроме изучения ратного дела.

   Может оно появилось именно в те моменты, когда, воспитавший его словно родного сына, старый алхимик по имени Торрор учил искусству чтения и письма? Возможно, старику удалось вместе с грамотой вложить в своего воспитанника любовь к книжным сокровищам, научив ценить их больше, чем блеск злата и азарта битвы? Возможно, что так, ибо Врокар, сколько себя помнил, очень любил читать, он даже успел вдоль и поперёк изучить всю библиотеку своего приёмного отца, вызывая в том гордость и одобрение. А может это желание проявилось и тогда, когда орк смог впервые прочитать книгу сам, без посторонней помощи, и история, воспевавшая подвиги древних героев, смогла пробудить дремавший до поры и времени талант? Сейчас это было совсем не важно.

   Правда свои сочинения, кроме Торрора, воин никому не показывал, ибо понимал сколько насмешек и недоразумений это за собой повлечёт. Не так-то просто избавиться от царивших в обществе стереотипов, когда ты два метра с половиной ростом и такой же широкий в плечах, да ещё являешься орком. Где это видано было, чтобы эти здоровяки интересовались чем-то вроде поэзии? Поэтому первое время мужчина просто прятал свои написанные на бумаге творческие результаты, а потом приучился их запоминать до определённого случая…

   На этом самом моменте взгляд орка выцепил лежащий в зелёной траве свой блокнот-книгу, заставивший губы изогнуться в очень довольной улыбке. Врокар отлично помнил до сих пор, словно это случилось только вчера, как он получил в своё вечное владение этот удивительный магический артефакт.

   Это было поздней весной, когда уже постепенно набирало свою власть в природе лето. Стояли на редкость погожие и даже порою жаркие деньки, вовсю цвела и пахла тысячами запахов природа. Тогда выдался как раз один из таких ясных и погожих деньков, без единой тучи в голубом небе, правда день, верно, клонился ближе к вечеру. Орк тогда шёл по протоптанной дорожке в ближайшее от его родного дома поселение, чтобы выполнить очередное нетрудное и привычное поручение от своего отца-алхимика. До чуткого слуха воина вскоре недалеко от обочины донеслись звуки громкого разговора, который, судя по тону, грозился с минуты на минуту превратится в побоище.

   Врокар раздражённо сплюнул под ноги, чертыхаясь, затем проверил хорошо ли вытаскивается из крепежей на спине его боевая двуручная секира, удобнее перехватил мешок с травами, и только потом уверенным шагом ринулся к источнику доносившегося шума. Как мужчина и предполагал, несколько худощавых фигур в потёртых кожаных доспехах и бандитской наружности, оголив хищные кинжалы, нагло приставали к чудаковато одетому старику. «Маг», — совершено спокойно констатировал факт орк, абсолютно не стремясь скрыть своё присутствие. Громко хрустнули сухие ветки под огромными обитыми железом сапогами, привлекая к себе внимание.

   — А ты кто ещё такой? — грозно рыкнул главарь шайки, однако не сумев совладать со своим голосом, в нотках которого явственно скользнула неуверенность. Всё-таки Врокар даже для своего народа был очень рослым и крупным, а тяжёлые доспехи и двуручная секира за спиной только придавали массивности фигуре орка. Бандитской шайке, как по волшебству, передалась нервозность и неуверенность её трусливого вожака. Несколько пар глаз впились в незваного гостя, прожигая того взглядом.

   — Кто я такой? — оскалился в кровожадной ухмылке Врокар. Грозности его виду придавали два массивных клыка, сверкнувшие в свете солнца, а также продетое в носу кольцо. Орк не спешил давать развёрнутый ответ, сперва позволив своей секире блеснуть металлом, а потом с грохотом коснуться земли. И только тогда, когда оружие достигло почвы, а сам воин опёрся руками об рукоять, он презрительно выдавил: — Я — ваша погибель! Ну, что? Потанцуем, «девочки»?

   Всё-таки трусливость и инстинкт самосохранения проиграли в битве с обидчивостью и яростью вожака, а также свою лепту внёс численный перевес, поэтому бандит и его «девочки», яростно оскалившись, ринулись в лобовую, самоубийственную атаку. Одна она провалилась с громким треском, ибо Врокар очень ловко увернулся, всего один раз взмахнув своей кровожадной секирой. Обезглавленное тело первого нападавшего подкошенной марионеткой грузно рухнуло на землю, окрашивая её в алый цвет. Воин остановился, чтобы посмотреть на опешивших противников и стереть попавшую на лицо кровь. Врокар чувствовал себя в своей стихии: сердце громко стучало в груди, усиленно гоняя разгорячённую кровь по венам, глаза светились азартом… Через несколько минут всё было кончено, несколько бандитов, побросав на землю оружие, бросились наутёк, но фаербол, очнувшегося мага, добил их.

   — Премного благодарен за помощь, молодой человек! — улыбнулся в седую бороду старик. — Мы с этими господами никак не могли прийти к взаимопониманию.

   — Да, — невпопад фыркнул Врокар, старательно очищавший секиру о доспех от следов побоища. — Вам повезло, что я проходил мимо.

   Однако разговор никак не хотел клеиться, да и орку это было ни к чему, поэтому воин в последний раз проверил своё снаряжение, вежливо попрощался со стариком, забросил мешок на плечо и уже было хотел отправиться дальше в путь, как его окликнул маг:

   — Постой, Врокар, негоже мне отпускать тебя без награды.

   Орк резко остановился на месте словно вкопанный, явственно чувствуя, как внутри разливается мистический холодок, ведь своего имени он колдуну не называл — это воин помнил точно. Так что, получается, этот маг и с разбойниками мог в одиночку спокойно разобраться? Но почему не захотел? Что ему нужно? Мужчина медленно и неторопливо обернулся к улыбающемуся понимающей улыбкой старику и, натянуто улыбнувшись, ответил:

   — Не стоит благодарности! Помочь попавшему в беду — это священный долг каждого уважающего себя и честного гражданина.

   — Возможно, — уже более серьёзно проговорил маг, — однако не всякий спешить этот самый священный долг, именно поэтому помощь стоит щедро вознаградить. Отказа, юноша, не приму!

   И тут же принялся что-то старательно выискивать в своём воистину бездонном походном мешке, громко шурша вещами. Врокар неуклюже потоптался на месте, пытаясь подавить в себе негодование, ибо не любил, когда его кто-то называл юношей. Это прощалось только приёмному отцу. Трусом воин не был, но магию, как настоящий орк, недолюбливал, а она, правда, отвечала ему полной взаимностью, поэтому с магами мужчина старался не пересекаться. Не хотелось потом начать внезапно мычать или кукарекать. Вскоре старик с кряхтением вытащил на свет пыльную книжку, а потом вытер с неё пыль и протянул молчавшему спасителю:

   — Это тебе, Врокар Стихоплёт, — с ещё большей знающей улыбкой проговорил маг. — Не иначе сама Судьба захотела, чтобы я передал тебе эту восхитительную вещицу, как раз под стать твоим скрытым талантам.

   — Во имя Тромдана Сторукого, что это такое? — спросил орк, осторожно принимая в свои широкие ладони книжку, не обращая внимания на загадочные слова волшебника. Мужчина давно уже понял и смирился с тем, что встретил возможно не человека в человеческом обличии.

   — Это, молодой человек, то, что поможет тебе раскрыть твои способности! — наставительно воздел палец старец. А потом резко изменившись в лице, указал дланью за спину орка и громко крикнул: — Смотри!

   Врокар поддался на провокацию и резко развернулся, уже готовый хвататься за оружие и сражаться с новым врагом, но там никого не было. Воин тихо грязно выругался и повернулся обратно к магу, готовясь высказать ему за такие дурацкие шутки, но тут же обомлел. На том месте, где только что пару мгновений назад находился колдун, никого не оказалось, только примятая трава указывала, что кто-то тут был. — «Что за чертовщина?» — растерянно подумал орк, но потом пожал плечами и задумчиво почесал затылок, разглядывая нежданный подарок. Решив в итоге разобраться с ним чуть позже, Врокар отправился дальше по своим делам, ощущая, как за пазухой греет душу блокнот.

   А подарок в итоге оказался, как и говорил волшебник, необычным магическим артефактом, а не просто записной книжкой-блокнотом. Это был просто неиссякаемый источник бумаги: орк попытался как-то по глупости выдрать все листы за раз, и это у него даже получилось, однако блокнот почти моментально восстановил потерянное. Сколько бы воин в нём не писал, а листам всё конца и краю не было. Со временем выяснилось, что вещица может разделять написанное на главы параграфы, разделы, подразделы, темы и т. д. Нужную информацию не приходилось искать по несколько часов, стоило только подумать о чём-то нужном, и, если это было записано, то блокнот сам раскрывался на нужных страницах. Самое интересное было, что артефакт оказался невосприимчив к физическому воздействию: он не горел в пламени и не намокал в воде. И, главное, что никто, кроме хозяина блокнота, то есть Врокара, не мог открыть эту книжицу. Вообще, когда Врокар первый раз открыл подарок, то почувствовал лёгкий укол и, как капля его крови окропила обложку, заставив блокнот светиться, чтобы потом на нём после появилась золотая руническая надпись с именем орка. Также в комплекте с книжицей прилагалось такое же необычное перо, которое вечно оставалось острозаточенным, заправленным, а его чернила могли менять по желанию цвет и никогда не размазывались по бумаге противными не выводимыми кляксами.

   Врокар оценил полученный подарок с лихвой, он не только записывал в блокнот все свои сочинения, не боясь какого-либо разоблачения, но и вообще всю интересную информацию, какую ему только удавалось достать — это могли быть и легенды, и народные сказания, и простые кулинарные рецепты, и даже описания местной флоры, фауны, различных монстров. Спектр информации был огромен и различен, на любой вкус. Со временем блокнот превратился в эдакую мини-библиотеку, которой орк очень гордился и дорожил.

   Вот и сейчас, закончив сеанс копания в собственной памяти прошлого, Врокар снова потянулся к блокноту и перу, осторожно раскрыв книжицу, с надеждой взглянул на белые как снег страницы. Яростное желание что-то написать весь день терзало воина, не давая ему покоя, однако стоило в минуты привала выкроить время для писательства, как весь настрой резко куда-то испарился. Прямо ощущалось, как своенравная муза мерзко хихикала, стоя где-то за спиной, и ловко ускользала, укорачивалась, когда чувствовала, что её пытаются поймать.

   Внезапно все звуки природы разорвала тихая мелодия флейты, она тоскливо надрывалась и пела о чём-то печальном и торжественном одновременно. Брыкающаяся как осёл муза замерла на месте, внимательно вслушиваясь в звуки чудесной музыки, позволив в итоге себя поймать сильным и крепким рукам. — «Снова Вилсти решила разбавить час отдыха», — с улыбкой подумал воитель. Несмотря на свою вороватую сущность девушка из рода людей была прекрасным товарищем и верным другом, из-за чего она сыскала у орка уважение и верность.

   Почувствовав прилив вдохновения и, как красивый инструмент наполняет душу и сердце покоем, Врокар обратил свой взор на бумагу, его руки, привыкшие сжимать тяжёлое оружие, с такой же лёгкостью управлялись с небольшим гусиным пером. Слова начали литься из глубины души чистым и нескончаемым потоком, обретая на белоснежных страницах вечную жизнь в виде связанных в единое целое предложениях, абзацах, написанных размашистым почерком. Рука порхала над бумагой, совсем не утомляясь, а перо послушно скрипело, отзываясь на малейшее движение своего хозяина.

   Музыка давно успела смолкнуть, однако яркий огонь вдохновения и творчества, что был зажжён в сердце и душе Врокара, продолжал уверенно полыхать, а Врокар — писать. Воин так увлёкся своей новой историей, что не замечал ничего и никого вокруг, особенно двух своих любопытных друзей, которые давно подошли к нему и теперь с интересом наблюдали. Орк через некоторое время закончил творить, спрятал перо и любовно погладил исписанные страницы, любуясь проделанной работой.

   — Это, что получается? — раздался над ухом Врокара звонкий голос Вилсти. — Значит ты и до этого тут втихаря от нас — своих друзей занимался сочинительством, а потом всё нагло прятал? А я всё это время должна была терпеть пошлые, несмешные анекдоты и байки этого бородатого недомерка — Туина?

   Дворф недовольно засопел и уже хотел было высказать всё, что думает о девушке, но та так многозначительно на него посмотрела, что тот проглотил все едкие слова, вертевшиеся на языке. Туин буркнул что-то нечленораздельное под нос, поправив для вида бороду, ничего страшного, он ещё позже успеет серьёзно побеседовать с девушкой.

   — Эм… — стушевался Врокар, даже немного уменьшившийся из-за стыда, словно его поймали во время подглядывания за купанием голых женщин в бане. Это было очень редкое зрелище, когда орк сидел и пыхтел, недовольно краснея от смущения, поэтому вечно пышущая сарказмом Вилсти даже умилилась этой картине.

   — Я даже знаю, что в таком случае делать! — хлопнула в ладоши разбойница, не дав опомниться орку. — Ты хоть петь умеешь и играть на лютне?

   — Умею, — пробормотал Врокар, решивший идти до конца. — Я много на чём играть умею. Торрор научил…

   — Вот и отлично! — ещё более радостно воскликнула девушка. — Лютня у меня тоже есть, а это значит, что у нас сегодня будет весело! Туин, не дуйся, я ж любя сказала!

   — В следующий раз, женщина, — фыркнул дворф, — я просто любя огрею тебя по твоей пустой голове своим верным молотом. Авось хоть тогда мозги на место встанут!

   И парочка, громко гогоча и подтрунивая друг над другом, дружно устремилась к основному месту их привала, ибо наступала ночь, и пора была уже разводить костёр и готовить ужин. Врокар подождал пока друзья скроются за ветками деревьев, а потом облегчённо выдохнул и улыбнулся: всё прошло не так страшно, как он ожидал. Друзья абсолютно не смеялись над ним и даже заинтересовались его творчеством. Так почему бы не удовлетворить их любопытство? Нужно ведь уже постепенно выползать в большой свет.

   Воин поднялся с примятой травы и блаженно потянулся, разминая затёкшие от долгого сидения на одном месте мышцы, а потом вдохнул полной грудью свежий вечерний воздух. С обветренного лица никак не хотела сползать довольная улыбка. Врокар спокойно и неторопливо облачился в доспехи, зафиксировав за спиной на крепежах свою верную секиру подобрал с земли свой блокнот и перо, чтобы после широким шагом поспешить на доносившийся запах вкуснейшего ужина. Ведь нет ничего лучше, чем интересная и увлекательная история после сытной трапезы и кружки холодного эля, не так ли?

СТРАХ ТЕМНОТЫ

   Ты с детства боишься Темноты: её удушливых объятий, словно она хочет тебя похоронить. Ты слышишь её зловонное дыхание за спиной, стоит только тебе выключить ночник.

   Ты никогда не страшился этих глупых людских суеверий. Ты знаешь, что сюжеты самых страшных фильмов ужасов — просто ничто, по сравнению с твоими знаниями. Твоим опытом.

   Никто не слышит истошный крик, рвущийся из груди, ибо его жадно поглощает Тьма. Она живая — это ты твёрдо знаешь. Она обступает тебя плотнее, словно хочет завернуть в плед, но тебе почему-то не становится теплее.

   Ты чувствуешь, как с каждым мгновением из тебя уходят последние крохи радости и счастья. Тьма давит на грудь, она стискивает лёгкие, не позволяя воздуху проникнуть внутрь. Ты задыхаешься, стискиваешь зубы. С усилием, но вдыхаешь кислород, что обжигает твою глотку, превращаясь в густой кисель.

   Ни одной мысли не проникает в сознание, лишь боль и желание, чтобы это всё закончилось, но Тьма этого не хочет. Она ведь любит тебя, своё чадо… дитя.

   Ты обхватываешь себя руками, в бесполезной попытке защититься. Но от чего тебе защищаться? Тьма не желает тебе зла. Совсем нет. Не беги, не бойся, ведь страх бесполезен. Он высосет твои последние силы, оставив лишь пустую оболочку.

   Держись, ибо с рассветом станет легче. Он даст новые силы для очередного поединка с Тьмой. А сейчас забейся в самый дальний угол кровати и вой, вой раненым животным. Иного не дано, иного не будет… Ты обречён на вечные муки: умирать каждую ночь, чтобы воскреснуть утром.

   Ты также знаешь, что во Тьме кто-то есть: он хрипло дышит, внимательно наблюдая за тобой, за каждым твоим шагом своими мерцающими, словно кровь, глазами.

   Но, это был не просто монстр из детских страшилок, глупых фантазий или фильмов ужасов. Нет, этим чудовищем был ты. Ты с ужасом понимаешь, что он смотрит прямо на тебя из отражения в зеркале… И имя ему — Одиночество.

ХОДЯТ ТУТ!

   Внутри мрачного кургана действительно было довольно мрачно. Ни один малейший луч солнца не проникал в это богами забытое место. Потому в крипте сейчас царил полумрак, разрываемый кое-где тусклым, а от того неживым магическим пламенем, которое трещало в огромных покосившихся чашах, изредка вздрагивая от мимолётного сквозняка. Даже местный воздух здесь был нездоровым: тяжёлый и подземельный, он насквозь пропитался запахом мёртвой плоти и пыли, а теперь забивал нос и лёгкие, затрудняя и без того тяжёлое и прерывистое дыхание.

   Неясная тревога и липкий затаённый страх цепкими когтистыми лапами сжали сердце воина, мешая ему сосредоточиться на своей цели. Остановившись и закрыв на миг глаза, рыцарь попытался взять разбушевавшиеся чувства под контроль, но ему это плохо удавалось. Воин пытался мысленно пристыдить себя, напоминая самому себе, что ему — гордому воителю Света — не пристало к лицу бояться старинных, давно заброшенных курганов, как и их обитателей. Воин, сложив вместе закованные в надёжную сталь длани, тихо вознёс молитву к Свету, прося у него успокоения. И она подействовала, пусть страх и тревога никуда не делись, зато они бились на задворках сознания, не мешая ясно мыслить. Для большего успокоения Рыцарь Света сжал рукоять своего верного зачарованного клинка, который отозвался теплом на прикосновение хозяина. Воин снова сосредоточился на цели своего похода и теперь неспешным шагом продолжил свой путь в глубь кургана. С каждым новым шагом идти становилось легче, от того вскоре рыцарь совсем расслабился. Забыв про малейшую осторожность, он начал слишком громко шуметь своими доспехами, гул от которых эхом нёсся вдаль задолго до появления их носителя. Пнув на пути очередную погребальную урну, мужчина проводил её взглядом во тьму коридора, а затем пробормотал себе под нос:

   — И чего, спрашивается, я боялся? Если братья об этом узнают — засмеют, — громко шаркая ногами, он не заметил косяка двери и громко ударился головой, благо, что она была в шлеме. Звон поднялся такой громкий, словно несколько звонарей принялись одновременно бить в набат.

   Громко и совсем не по паладински выругавшись, рыцарь попытался на ходу снять шлем и потереть ушибленное место, но, к своему новому несчастью, вступил в лужу кем-то заботливо пролитого масла. Ноги, полностью закованные в злосчастную броню, поехали жить своей жизнью. Не удержав равновесия и махая руками, словно ветряными мельницами, воин с гулким грохотом рухнул на спину.

   И тут же, в этот миг, отзываясь на созданный непрошенным гостем шум, что-то в недрах кургана зашелестело, а потом рухнуло на пол, но вскоре затихло. Со стихающим ответным шумом до сознания незадачливого паладина дошло понимание того, где он в данный момент находится. Сердце, отбив чёткую чечётку, кувыркнулось несколько раз в груди, а затем камнем рухнуло вниз — в пятки — потеснив там уже пристроившуюся душу.

   Да, в древних нордских гробницах лучше лишний раз не шуметь! Хотя, там вообще не стоит появляться, ибо толпа недовольных потревоженным вековым покоем драугров быстро и доходчиво объяснит незадачливым приключенцам все причины нежелательного визита живых к мёртвым, при чем, буквально. И вот, снова трясущийся от каждого шороха и уже жутко мёрзнувший, паладин нашумел, словно слон в посудной лавке. Замерев на месте, воин прислушивался к гробовой тишине, повисшей в этом зловещем месте. Вроде бы никто не начал шаркать еле волочащимися ногами по плитам, так же не было слышно скрипа костей и зловонного дыхания неживых. Мужчина позволил себе нервно выдохнуть, успокоиться, а потом осторожно подняться на ноги и стряхнуть осыпавшуюся на него пыль и паутину с пауками.

   Утроив осторожность и мысленно дав себе мощную затрещину, рыцарь решил привычно не зажигать факел, чтобы лишний раз не дразнить драугров, и он молча вошёл в тёмный коридор. Яркий, ослепительный свет ударил по глазам воина, когда он от неожиданности ввалился в новую довольно просторную погребальную камеру. (С утробным рычанием по велению древней магии огонь взвился всё в тех же чашах на когтистых подставках). Паладинские доспехи недовольно звякнули, поддерживая раздражение своего хозяина. Остановившись на месте, рыцарь протёр заслезившиеся от боли глаза и, к сожалению, не заметил того, что он был здесь далеко не один.

   С тихим ворчанием со своей полки слез драугр, только завидев нахала, посмевшего потревожить тысячелетний покой почтённого воина, пусть и давно не третьей свежести! Он пытался сначала не обращать внимания на топот и бряцание доспехов живого, но, когда тот упал — драугр просто не выдержал. Мертвец недобро зыркнул своими льдисто-голубыми глазами, мерцавшими всё той же загадочной магией, на живого, а затем ловко выхватил свою верную палку-клюку и со всей дури огрел по горбу нахала, при этом громко восклицая:

   — Ходють тут, понимаешь! Обормоты, наркоманы, бездельники! Всё высматривають, шаркають, крадуть и спать мешають честным гражданам! Я — ветеран многих войн, меня уважать надо!

   Душа и сердце паладина от неожиданности чуть ли не продолжили своё увлекательное приключение дальше в пол, минуя многострадальные пятки. Совсем несмело ойкнув, рыцарь, согнувшись в три погибели, попытался руками закрыться от клюки. Но драугр и не пытался достать до какого-то конкретного места: он методично, с ловким умением профессионального барабанщика, отбивал на броне пришедшего только известный ему ритм. Мертвец так выливал всю накопившуюся с годами в душе злобу и негодование. Но так долго продолжаться не могло, вскоре живой воин тихо взмолился:

   — Дяденька-драугр, не бейте меня больше, пожалуйста! Я так больше не буду, честно-честно. — И разрыдался совсем не паладинскими слезами.

   Драугр не сразу внял просьбам и мольбам, поколотив нахала ещё некоторое время для пущей профилактики, а потом всё же опустил свою клюку-колотушку и строго сказал:

   — Это мы ещё посмотрим, прохвост! А ну марш отсюда, быстро! Чтоб и духу тут твоего не было! — и для придания мотивации, снова замахнулся своим оружием.

   Паладину повторять дважды не требовалось. Он проворно развернулся и пулей рванул к выходу, сшибая на ходу урны и врезаясь в косяки, через несколько минут громко хлопнули входные врата, извещая о том, что незваный гость ретировался восвояси.

   Драугр удовлетворено хмыкнул и повернулся к незаметно подошедшему товарищу. Тот ответил на ухмылку соратника одобряющим кивком и спросил:

   — Которым этот был по счёту за этот месяц?

   — Двадцатый, — устало ответил первый, а после, покачав головой, добавил: — Никак не научатся, окаянные. Надо же свою удаль показать! Пошли прибираться, что ли.

   И две одинокие фигуры мёртвых воителей, вооружившись вениками, совочками, тряпкой и ведром с водой, пошли наводить в очередной раз порядок в своей многострадальной гробнице…

ПРИКЛЮЧЕНИЯ МАРИНОЧКИ ВИКТОРОВНЫ В РЕАНИМАЦИИ.

Никогда в своей жизни ни при каких обстоятельствах не отмечайте свой сорокалетний юбилей. Особенно задолго до этого важного события.

В простом народе цифра сорок издревле пользуется не только мистической, но и дурной славой. Ведь большинство важных событий в жизни христиан происходили в этот временной отрезок. Если покопаться в легендах давних времён, то первое, что вспомнится — это Всемирный потоп, который как раз длился сорок дней. Опять же, именно, сорок лет Сусанин еврейского происхождения водил свой народ по просторам пустынь. Сорок дней душа усопшего мается по земле прежде, чем решится её судьба. В общем, как уже становится понятно: ничего хорошего в сочетании цифр четыре и нольнет. Они в основном наполнены только тленом, болью, смертью и страданиями.

Причин запрета на то, чтобы отмечать день рождение заранее — тоже несколько. Вот, к примеру, раньше наши предки считали, что за время, которое пройдёт от такого праздника до самого дня рождения может всякое случиться. В том числе и самое плохое. А что это в итоге значило? Именно то, что не следовало искушать свою судьбу. Вторая причина тоже довольно интересная. Осталось поверье, что в наши дни рождения приходят наши предки, чтобы отпраздновать и благословить своего потомка. А, когда мы начинаем праздновать заранее, мы как бы это самое благословение выпрашиваем дважды. Духи, естественно, таких нахалов никогда не любили и часто наказывали.

Поэтому, никогда в своей жизни ни при каких обстоятельствах не отмечайте свой сорокалетний юбилей. Особенно задолго до этого важного события. Но Мариночка Викторовна никогда не была суеверной. Своё сорокалетие женщина отметила с огромным размахом и помпой аж за месяц до самого юбилея.

Отметить-то отметила и даже успела позабыть, не подозревая, что не то карма, не то разгневанные предки, не то просто шутница судьба, или все вместе взятые — уже приготовили свой «подарок» имениннице. И им было абсолютно плевать: хочет та его принимать или нет. Всё началось за неделю до настоящего дня рождения. Мариночка Викторовна, к слову, работала в центральной городской библиотеке.

***

Тут же хотелось бы сделать небольшое лирическое отступление и немного рассказать о библиотеке.

Многие люди в нынешнее время думают стереотипными штампам об этом учреждении культуры. Очень многие при слове «библиотека» представляют себе целую толпу женщин неопределенного бальзаковского возраста, разодетых, как одна, в мешковатую одежду. И у каждой библиотекарши были старомодные прически. Здоровенная гулька на затылке.

Естественно, каждая библиотекарша носила очки с огромными стёклами, как у черепахи Тортиллы. Конечно же для того, чтобы лучше видеть своих немногочисленных посетителей. И как бонус, обязательным атрибутом, также по умолчанию, для каждой работницы был довольно противный характер. Возможно — это было главное условие при собеседовании на приеме на работу.

Так же, подавляющее большинство людей считает, что библиотечная работа — довольно скучная и, главное, лёгкая. Сиди себе на абонементе или в читальном зале, да книжки выдавай. Опять же, можно подумать, что те самые старые женщины, пока никого из читателей нет в здании, впадают в нечто подобие анабиоза и медленно покрываются пылью, пока в здание не зайдет одинокий читатель и не вырвет библиотекаря из сна. Мол, библиотека — одно из самых скучных и невзрачных мест на Земле! О, как же они ошибаются!

Под крышей аптеки для души кипят такие страсти, что сценаристы различных сериалов и фильмов могли бы черпать бесконечное вдохновение для своих творений. При чем различных жанров: начиная от любовных мелодрам и заканчивая остросюжетными ужастиками. В общем говоря, замечательный простор для любой фантазии. Только снимайте! А то нескончаемый конвейер сериалов про ментов и домохозяек уже поднадоел.

***

И, возвращаясь к Мариночке Викторовне, можно сказать, что она работала в очень нестандартной с точки зрения простого обывателя библиотеке. В библиотеке, кипящей жизнью и насыщенной различными событиями. Тем более, что женщина работала в такой период, когда библиотека начала принимать активное участие в культурной жизни города. Ни одно мероприятие не обходилось без работников библиотеки. Библиотекари организовывали выставки, фотозоны, импровизированные площадки посвящённые разнообразнымпраздникам, проводимые не только в городе, но и за пределами района. И это были не просто выставки книжной продукции определённой тематики. Нет, такие выставки порою представляли собой настоящие произведения искусства. Так же простым библиотекарям в кратчайшие сроки пришлось осваивать азы актёрского мастерства, чтобы начать выступать на сцене с концертами, спектаклями. И не только на сцене, но и в залах своих библиотек. При чём неплохое портфолио ролей собиралось: начиная от вполне себе серьёзных, заканчивая скаканиями в костюмах зверюшек.

Так и Мариночка Викторовна участвовала в оформлении одной из таких выставок, посвящённой фестивалю народного фольклора. Народу тогда съехаться должно было много. И не только со всех концов Родины, но и со всех окрестных республик. А потому всё должно было быть на высоте и без каких-либо изъянов.

Больше месяца вся культурная отрасль бегала, занимаясь различными организационными моментами. Естественно, все были уставшие как собаки и не менее злые. Да и, как это бывает у культработников, всё могло кардинально меняться и делаться в последнюю минуту. Даже для сна порой оставалось катастрофически мало времени. Конечно же, в такой напряжённой ситуации даже у самого здорового человека начнут сдавать не только нервы, но и вовсе может пошатнуться самочувствие.

С самого утра Мариночка Викторовна бегала в мыле и не покладая рук. То огромное количество тканей переутюжит, то по нескольку раз перевешает эту ткань на многочисленные стенды. А всё по тому, что взбаламученное начальство никак не могло прийти к окончательному решению о том, как должна в конечном итоге выглядеть выставка. Поэтому к вечеру Мариночка Викторовна вместе с коллегами буквально валилась с ног. Естественно, от волнения упало давление и разболелась голова. Из-за чего женщина начала плохо себя чувствовать. Честно говоря, плоховато Мариночка Викторовна чувствовала себя всю неделю. Не то магнитные бури делали свою работу, не то тяжкая атмосфера, царившая кругом. А может что-то совсем другое. Но обострение произошло именно в этот самый день.

Из-за чего женщина периодически приседала на любую доступную для этого поверхность, чтобы просто успокоиться и перевести дух. Конечно, коллеги заметили её самочувствие, но большинство из них решило, что Мариночка Викторовна просто придуривается, лишь бы не работать. Хорошо, что одна из коллег, по совместительству подруга, всё поняла и старалась быть рядом, оказывая посильную помощь. В какой-то момент даже уже хотела вызывать скорую помощь, но гордая Мариночка Викторовна отказалась.

Она решила, что отсидится немного, наберётся сил и снова примется за работу. Только к концу рабочего дня силы почти покинули женщину. Однако она снова отказалась от вызова неотложки, но тогда по счастливой случайности в клуб заглянул местный фельдшер. Он измерил давление, дал таблетку и с чувством выполненного долга отбыл восвояси. В итоге Мариночке Викторовне пришлось позвонить мужу, чтобы он забрал её домой машиной. Муж примчался довольно быстро и тоже предложил супруге вызвать скорую, но и он не смог переубедить упрямицу. С тяжёлым сердцем мужчина посадил жену в машину и направился побыстрей в сторону дома.

Правда, по дороге домой в машине Мариночке Викторовне снова резко поплохело. Да так сильно, что женщина на мгновение подумала, что следующая её остановка будет уже в месте окончательной регистрации граждан. В морге, если говорить точнее. Да только видимо ей было пока ещё рано на тот свет. Да и муж, увидев состояние супруги, резко поддал газу и вместо дома поехал прямиком в районную больницу. По дороге им встретилась машина скорой помощи. Мужчина резко посигналил водителю неотложки, как бы прося остановиться. Скорая подчинилась. Из машины вышли недовольные фельдшеры. Увидев состояние Мариночки Викторовны, они сперва подумали, что она в нетрезвом состоянии. Но муж их переубедил.

Опять просто измерили давление, вкололи глюкозу и отпустили восвояси. Муж Мариночки Викторовны понял, что так дело не пойдёт и продолжил прерванный маршрут.

***

Возле приёмного покоя на стоянке во дворе районной больницы мужчина остановился. Быстро заглушив мотор, муж поспешил на помощь супруге. Помог ей выбраться из салона на свежий воздух. Там Мариночке Викторовне немного полегчало, но не настолько, чтобы самой идти по твёрдой земле. К слову, на дворе стояла середина декабря и снега выпало по колено, а мороз хватал за все доступные части тела. Да, в то время ещё зимы походили на настоящие зимы. Так вот, супруг Мариночки Викторовны обхватил супругу за талию и повёл в сторону приёмного покоя, громко зовя на помощь. Из больницы выскочил помятый и заспанный дежурный и бросился к паре. Это последнее, что запомнила Мариночка прежде, чем она потеряла сознание, и темнота забрала в свои объятия.

Очнулась женщина уже в реанимационной палате, когда медсестра пришла снова осмотреть свою пациентку и её состояние. Из короткой беседы Мариночка Викторовна выяснила, что у неё был мелкоочаговый инфаркт левого желудочка передней стенки сердца. Ну и то, что женщина на некоторое время задержится в больнице. Ну, что же, небольшой, но всё же отпуск.

И дни потянулись длинными скучными вереницами. Викторовна даже как-то подумала, что уже целую вечность лежала на скрипучей кровати, но нет. Всего от силы день-два. Доступа к Интернету не было, книжек почитать тоже, самых завалявшихся кроссвордов, чтобы просто убить время, тоже не было. Оставалось только часами лежать на неудобной койке и смотреть в потолок, запоминая все его шероховатости и трещины. Стоило только подключить буйную фантазию, то некоторые пятна краски становились похожи на целый табун гарцующих лошадей.

Немного скуку разбавил ещё один пациент реанимационной палаты, отделённый от Мариночки Викторовны большой ширмой. Пациент оказался мужчиной. Имел довольно вредный и склочный характер. Цеплялся ни с того, ни сего ко всем врачам и медсёстрам. Всё ему не нравилось, всё ему было не так. То болючие уколы колют, то лекарства горькие, то не так на него посмотрят или не то скажут. Наводил столько шуму, что у Мариночки Викторовны очень скоро начала сильно болеть голова. Она гудела, словно церковный колокол или рассерженный улей диких пчёл. Женщина некоторое время терпела этот балаган, но всё же не выдержала и одёрнула нахала.

В итоге оказалось, что вздорный мужчина был бывшим одноклассником Мариночки Викторовны. Он бывшую одноклассницу сперва и не признал, а та как-то особо не спешила обозначать свою личность, пока совсем уж не достал. Мужчина может и продолжил бы выказывать негодование, но пристыжено примолк, когда понял с кем соседствует, стоило Мариночке Викторовне рявкнуть, требуя, чтобы смутьян заткнулся.

Да, неловко вышло. И до самой своей выписки одноклассник молчал и старательно делал вид, что потолок самое интересное место на Земле, и не подавал без надобности голос. Зато это польстило самолюбию женщины. Да и мужчина долго не задержался в реанимационном отделении, вскоре его выписали. Было хорошо видно, что все врачи и медсестры вздыхали с облегчением — так обрадовались, что этого злыдня выперли на выход.

И снова время потянулось медленно и тягуче, словно густой кисель. Мариночка Викторовна готова была уже начать выть от тоски и лазить по стенам и потолку. Женщина даже подумывала самой начать скандалить подобно бывшему однокласснику. Лишь бы хоть какое-то разнообразие. Но откуда было знать Мариночке Викторовне, что судьба наконец-то донесла ей свой подарок и уже приготовилась вручать? Правда, нехорошее предчувствие уже некоторое время гложило женщину, подсказывая, что что-то должно было приключиться в ближайшее время.

***

И, как оказалось позже, шестое чувство не подвело свою хозяйку. Это случилось поздно ночью, хотя, может быть и поздним вечером. От безделья Мариночка Викторовна немного потерялась во времени, поэтому точное время нельзя было назвать. Но вполне могла настать пора ложиться спать. Женщина тогда решила лечь пораньше, всё равно делать было нечего. А так со сном и день выписки становился ближе.

Только-только задремав, Мариночка Викторовна была вынуждена проснуться, когда дверь в палату с шумом открылась, глухо стукнувшись об стену, словно её открыли мощным пинком. Хорошо, что она вообще не отвалилась от такого неласкового обращения.

Всё с тем же грохочущим шумом в помещение неуклюже ввалилось многорукое, многоногое и многоголовое существо. Оно злобно пыхтело и ворчало на разные голоса, и странно дёргалось, словно испытывало сильную боль. Если бы Мариночка Викторовна увлекалась просмотром фильмов ужасов, то могла бы уже насторожиться и испугаться. Но так, как ужастики никогда не увлекали женщину, то она вместо того, чтобы покрыться мурашками с холодным потом, лишь слегка приоткрыла глаза и скосила взгляд, начав внимательно всматриваться и вслушиваться.

При более внимательном осмотре чудовище оказалось кучей малой, состоящей из несколько крепко сбитых санитаров, похожих на здоровенные тумбочки, парочки санитарок и одной медсестры. Все они были заняты тем, что старательно тащили тщательно упакованный, но яростно сопротивляющийся кулёк. Кулёк самозабвенно вертелся в сильных руках санитаров; громко матерился, поливая отборной руганью всю округу; брыкался и старался вцепиться зубами в ближайшего санитара. Но последние не зря проедали казённые харчи, поэтому без лишних сантиментов и усилий скрутили агрессивную гусеницу. Затем окончательно обездвижили тело, а потом завязали ей за спиной длинные рукава специальной рубахи. В это время медсестра подготовила небольшой шприц, видимо с успокоительным лекарством. Один меткий выброс руки — и кулёк, громко взвизгнув от неожиданности, немного для проформы побрыкавшийся, вскоре затих. Видимо лекарство наконец-то начало действовать. Вся толпа эскулапов облегчённо вздохнула, переглядываясь между собой.

Мариночка Викторовна, которая до этих пор старательно притворялась спящей, поняла, что сейчас происходит нечто интересное. И мучавшее все это время дурное предчувствие отпустило. Женщина хотела бы уже навострить уши, приготовившись внимательно слушать, не упуская ничего мимо себя. Но внутреннее любопытство перевесило осторожность, поэтому Мариночка Викторовна обратилась к врачам напрямую. Ей хотелось узнать, что тут вообще происходит и, главное, что за злобный куль ей сюда притащили.

— Да опять она, — хрипло пробасил одни из шкафоподобных санитаров, особенно выделяя последнее слово, словно оно всё поясняло, — всё никак не угомонится.

— Пфф, и не удивительно, — фыркнул второй и многозначительно добавил, — такие никогда не меняются.

Молоденькая медсестра явно чувствовала себя не в своей тарелке. Она несмело переминалась с ноги на ногу, посматривала на своих веселящихся коллег, изредка бросая испуганные взгляды в сторону вырубленной агрессивной гусеницы. Санитары заметили нервозность медсестры и, усмехнувшись, поспешили её успокоить.

— Ты, это, не переживай так сильно, — один из них почесал свой массивный подбородок, — если что дежурный врач о ней знает. Тем более…

— Тем более, что нигде свободных мест нет, — подхватил второй мужчина, — не в морг же её, в самом-то деле, отправлять.

— Да и там она умудрится со всеми «постояльцами» перессориться, — задумчиво добавила одна из молчавших до этого санитарок.

— А нам скандала не надо! — закончили в один голос санитары и тихо захихикали, весело переглядываясь.

— Идиоты, — пробормотала медсестра, качнув кудрявой головой, пытаясь скрыть усмешку. Санитары ещё шире расплылись в улыбках. В их глазах плясали яркие смешинки. Затем они повернулись к молчавшей всё это время Мариночке Викторовне и наконец спокойно пояснили:

— Не переживайте. Это, — мужчины тыкнули пальцами в безвольное тело на соседней кровати, — обыкновенная пьянчуга. Нашёл её прохожий в невменяемом состоянии с порезанными руками, да ещё и лежащей в сугробе. Подумал, что она пыталась покончить с собой, ну и вызвал скорую. Оказалось, что эта «Снегурочка» просто в дымину пьяная, а руки просто чем-то перепачкала. Что делать то? Бросать нельзя, вот и забрали с собой. Девать некуда, вот и привезли сюда. Но вы не переживайте, она под успокоительными. До утра не прочухается. А там, глядишь и проспится к утру, её переведут в другое отделение или, что лучше — вообще отправят на вольные хлеба. Тем более, что она надёжно связана — не выберется.

Мариночка Викторовна только молча кивнула головой, всё равно ощущая небольшое опасение. Всё-таки нежданное и такое неприятное соседство не очень радовало и грело душу. Да ещё пьяное и неадекватно-агрессивное. Но, что поделать?

А делегация, тем временем, перешучиваясь между собой, поспешила к выходу из палаты. Не иначе по своим важным медицинским делам. Дверь тихо скрипнула и закрылась, отрезая реанимационную палату от внешнего мира. Мирная тишина воцарилась в помещении, разрываемая лишь тихим похрапыванием тела в смирительной рубашке на кровати у окна, да громким стуком сердца в груди Мариночки Викторовны. Главный насос человеческого тела исправно исполнял свои обязанности, гоняя по венам и артериям горячую кровь. Только ритм ненадолго сбился во время разговора с санитарами. Что же, остается понадеяться, что новоявленная соседка действительно угомонится и не будет беспокоить до самого утра и ни за что не выберется из своих оков.

Под эти ободряющие мысли сердце окончательно успокоилось, забившись в одном медленном ритме. А женщина почувствовала, что медленно, но верно проваливается в долгожданный сон.

***

Мариночке Викторовне снилась всякая глупость. Там, во сне она находилась в своей квартире, но не чувствовала себя как положено комфортно и безопасно, потому что вся мебель в помещении ожила и словно взбесилась, словно породистый бык на корриде. И, видимо, решила сожрать свою хозяйку.

Шкаф грозно захлопал своими дверцами, тумбочка вторя ему — выдвижными ящиками. Стол вместе с диваном встал на дыбы, только, что пол не рыли ножками, и явно намереваясь взять хозяйку на таран. И, когда Мариночка Викторовна приготовилась к удару, она ожидаемо проснулась. Да, сон то может и смешной, и даже абсурдный, когда начинаешь всё осознавать, но во сне было не до смеха.

Пробуждение сказалось не самым приятным. Судя по всему, от засыпания прошло не так много времени, потому что за окном по-прежнему было темно, что хоть глаз выколи. Непроглядная тьма была настолько тёмной и густой, что даже не разгонялась лунным светом. Хотя, сейчас был период полнолуния, но серебристой проказницы не виднелось. Словно какая-то таинственная сущность своей невидимой рукой сцапала неизменный спутник Земли, заодно вместе с ней прихватив и звёзды. Оставив небесное полотно девственно-чистым, без единого огонька.

Тяжёлые сонные мысли прервало лёгкое шуршание и возня, которые с каждым мигом становились всё сильнее и сильнее. Казалось, что из своего скромного укрытия вылезла мышь, чтобы найти что-нибудь съестное. Вполне возможно. Мариночка Викторовна передёрнулась от воспоминания и отвращения. Помнится, в областной больнице активно бегала живность. Не мыши, конечно, но тараканы. Упитанные такие, откормленные. Только судя по доносившимся звукам, мышь должно быть вылезла не иначе, чем из ядерного реактора. Ведь не может же маленькое создание издавать столько шума. Не может ведь, правда?

Как подумает потом Мариночка Викторовна, уж лучше бы эта была мышь. Или даже целый легион мышей и тараканов.

Шум тем временем снова повторился, сон постепенно терял свою силу. Мариночка Викторовна резко напряглась, когда до полусонного мозга дошло осознание, что звуки доносятся не из потаенных углов или прикроватных тумбочек, а со стороны кровати вынужденной соседки.

— «Но ведь она должна быть в отключке до самого утра!» — промелькнула шальная мысль в белокурой голове.

А тем временем безымянное тело, запеленатое шкафоподобным санитаром, нагло саботировало всё сказанное врачами, начав активно подавать признаки жизни. Мышиная возня сменилась конскими брыканиями и сдавленным коровьим мычанием. Со стороны могло показаться, что на больничной кровати лежит какое-то диковинное и дикое животное, но никак не человек. Хотя, это было не так. Всё-таки это был человек. Пусть и пьяный, обколотый успокоительными и запеленавшегословно гусеница в смирительную рубаху. Невнятное мычание также постепенно превращалось в более-менее внятную человеческую речь.

— Эээ… есть тут… кто? Ээээ… — глубокомысленно задала пьяница вопрос Вселенной. Вселенная, как ей и полагается, проигнорировала жалкую смертную и осталась безучастной.

Настойчивый внутренний голос во всю глотку вопил красный сигнал тревоги, требуя, чтобы Мариночка Викторовна последовала примеру Вселенной. На некоторое время женщина даже перестала дышать, а также попыталась вжаться в простыни, словно койка могла развернуться и поглотить небольшое тело. Авось и пронесёт. Но, нет, не пронесло…

Агрессивная гусеница на соседней койке осталась очень недовольной наглым игнором, поэтому решила взять свою судьбу в руки. После небольшого отдыха она вновь решила попытаться освободиться. Узлы на рукавах завязали на совесть, так просто не распутаешься. Но остаточный алкоголь в крови неплохо придавал азарта и сил, призывая стремиться к вожделенной свободе и на встречу огромному и необъятному миру, полному незабываемых приключений. Однако, насчёт пункта «незабываемых» можно было сильно поспорить, потому что женщина под действием алкоголя вечно влипала в переделки. Только к утру градусы выветривались, а вместе с ними — и память. Словно кто-то вместе со спиртом в пойло наливал зелье амнезии. Но это никогда не умаляло могучего желания и стремления к неприятностям, ведь они же ждут. И даже алкогольная амнезия не отталкивала, а лишь подстёгивала охотничий азарт. Было весело просыпаться каждый раз в новом месте и с разными людьми.

С громким кряхтением буйная постоялица смогла с энной попытки перевернуться на бок. На тот самый бок прямиком лицом к Мариночке Викторовне (та заметила это боковым зрением, так как спала на спине) и снова попыталась обратиться:

— Ээээ… девушка… ты меня слышишь? Помоги…

— «Конечно слышу!!!» — раздражённо подумала Мариночка Викторовна, упрямо прикидываясь крепко спящей. Женщина ощущала, как предательское сердце снова ускоряет бег в груди. Адреналин в крови вытянул из глубин разума позорную мысль: — «Мне бы кто помог!»

Только усилием воли Мариночка Викторовна удержала в уме последнее восклицание, не нарушив своё прикрытие. Викторовна, может быть, продолжила бы прикидываться ветошью до самого утра, обливаясь холодным потом, но у судьбы были свои более грандиозные планы. Шестым чувством женщина почувствовала, что пора делать ноги, давить на тапки, сматывать удочки, в общем говоря, спасаться бегством.

Ещё пару мгновений словно борясь с самой собой, Мариночка Викторовна решила довериться своей интуиции, которая уже во всю голосила пожарной сиреной. Подстёгиваемая чувством опасности, Мариночка Викторовна молнией подскочила на своей кровати, сбросив одеяло на пол. Женщина подпрыгнула на кровати, заставив ту жалобно заскрипеть несмазанными пружинами, и повернулась к соседке лицом. Стоило увидеть это, как Викторовна почувствовала, как тело прошиб холодный пот, а волосы на загривке встали дыбом. Ведь алкоголичка уже не лежала лениво на боку, а уже тоже сидела на краю койки, лихо двигая плечами и руками, будто по ней бегал целый табун особо противных и кусачих мурашек.

Мариночка Викторовна приложила к груди руку, глубоко и медленно вздохнула, стараясь не делать резких движений, скосила внимательный взгляд в сторону спасительной двери из палаты, явно прикидывая всевозможные планы побега и сколько времени ей понадобится, чтобы добежать от кровати до гладкого куска дерева. Но неспокойная соседка внесла свои коррективы. Она после долгих брыканий каким-то мистическим образом смогла управиться со своими путами, и теперь сидела довольная, потирая затекшие руки.

Трепетная душа и сердце с грохотом провалились прямиком куда-то в пятки. Если неосторожно пошевелиться, то они провалятся куда-то в пол, а может, если не повезёт, то ещё глубже. Ищи-свищи потом. Кровь зашумела в висках — пульс зашкаливал. Как бы ещё одного приступа не хватало для полного счастья. Но об этом стоило подумать чуть позже и, желательно, в безопасности. Всевозможные планы потеряли свои очертания и краски. Мариночка Викторовна поддалась животной панике.

Алкоголичка перестала разминать свои конечности и тело, совсем не обращая внимания на безмолвную соседку никакого внимания. Потеряв всякий интерес. С удивительной грацией, словно она не была до этого пьяной в дрова и обколота успокоительными, женщина подошла к столу у кровати и начала что-то там деловито искать.

А Мариночка Викторовна, во всю поддавшись своей панике, поняла, что её сейчас, кажется, будут убивать. А потому со скоростью, которой могли позавидовать спасатели-МССники, женщина вскочила на ноги, молниеносно скинула ночнушку, натянула штаны и кофту, а потом одним движением всунув ноги в шлёпанцы, выбежала из палаты, сверкая пятками и громко шлёпая по плитке. Словно за ней гнались все демоны Преисподней.

***

Мариночка Викторовна не помнила, как оказалась в туалете, что примыкал к палате. Женщина только крепко прижалась спиной к двери, надеясь, что сможет её удержать, если жаждущая крови алкашка начнёт ломиться внутрь. А она просто обязана,должна была это сделать. Во всех русских криминальных сериалах злодеи всегда избавлялись от нежелательных свидетелей. Но время шло, и никто в убежище так и не попытался вломиться.

Часов у Мариночки Викторовны не было, как-то не сподобилась захватить, поэтому сколько времени она просидела в больничном клозете, не знала. И спросить было некого. Только, если неадекватную соседку. А так, может Мариночка находится здесь всего минуту, а может — и целую вечность.

Тихонько ступая на цыпочках, словно боясь, что плитка начнёт предательски скрипеть под ногами, женщина отошла от двери и подобралась к зеркалу. Отражение совсем не радовало свою хозяйку красками или какой-либо красотой. На Мариночку Викторовну из мутной зеркальной глади смотрел совершенно другой человек. Мариночка не узнавала встрепанную и напуганную женщину с красными от недосыпа глазами, что смотрела в ответ из глубин зеркала.

— «Краше в гроб кладут!» — мрачно усмехнувшись, подумала Мариночка Викторовна. Она всё в том же гробовом молчании открыла кран, чтобы сполоснуться холодной водой, смыв остатки страха и волнения.

Холодная вода с тихим журчанием потекла прямиком в глубины канализации. Прохлада принесла желанное облегчение. Куда-то в темноту вместе с водой уходила усталость и другие негативные эмоции. Мысли, что испуганными тараканами бегали по закуткам сознания, наконец-то собрались во внятную кучку. Пришла пора разведывать обстановку и посмотреть, куда делась алкоголичка. И ушла ли она?

***

Мариночка Викторовна, крадучись, подошла к двери туалета. Несколько мгновений женщина держалась за входную ручку, пытаясь заставить себя просто открыть дверь не то, что выйти из убежища. Она так же изо всех сил старалась себя убедить, что всё будет хорошо. Раз ненормальная не прибежала сюда до сих пор с громкими криками и желанием удавить, то уже и не прибежит. Наконец-то самообладание было восстановлено и можно было отправляться на разведку.

Дверь бесшумно отворилась, позволяя выйти в безлюдный больничный коридор. То там, то здесь по всем стенам висели стенды с различной медицинской информацией. Так, как всё ещё царила глубокая ночь, а лампы, все как одна не горели, то в коридоре было довольно темно.Только из дальней комнаты, что принадлежала медперсоналу, лился тёплый искусственный свет от лампы и доносились людские голоса. Видимо дежурившие врачи решили, что раз тяжёлых пациентов сейчас не было, а все остальные — спали, то можно расслабиться и немного отдохнуть.

Но неужели они не слышали до этого громкого топота ног, пока Мариночка Викторовна бежала в туалет словно ошпаренная? А криков? Скорее всего она должна была орать словно резанная, ведь была сильно напугана. И, конечно же должна была перебудить всю больницу, если не весь квартал. Или же просто Мариночка Викторовна не орала от испуга. И весь этот дикий ор был только в голове — внутри сознания? Скорее всего.

***

Вот будет потеха, когда вскроется побег. Мариночка Викторовна тихонько нервно захихикала под нос, представив на миг, как по всему отделениюбегают врачи вместе с санитарами и медсестрами в безнадёжных попытках отыскать пропажу. А от пропажи, тем временем, и след давно простыл. Сидит она себе где-нибудь уже в тёплом месте, скорее всего вместе с собутыльниками обмывает удачный побег от коновалов в белых халатах и в ус не дует. Только следующий смешок так и не сорвался с губ, застряв где-то в глубине горла на полпути. И вместо этого получился полузадушенный писк, стоило взгляду выцепить очертания фигуры в коридоре.

При ближайшем осмотре, да и попривыкнув к полумраку коридора, Мариночка Викторовна более чётко увидела человека, который воровато крался в сторону, ведущую к выходу, и похолодела от ужаса. Потому что узнала эту женщину. Да-да это была именно женщина. А если быть точнее, то это оказалась бесшабашная соседка по палате.

Что-то она подозрительно долго пробирается к выходу из больницы. По идее, она давно была уже обязана покинуть учреждение. Или же Мариночка Викторовна не так долго просидела в тёплой безопасности туалета, как ей показалось ранее? Или же алкашка недостаточно пришла в себя, чтобы свободно и быстро передвигаться? Судя по слегка покачивающейся походке, скорей было верно второе предположение.

Слегка покачивающаяся, словно молодое деревце на ветру и жмущаяся к стенке фигура словно спиной почувствовала чужой взгляд. Потому что резко остановилась посреди коридора и, прижавшись для опоры к шершавой поверхности, обернулась.

Время в этот момент слегка дрогнуло и остановилось. Взгляды женщин пересеклись. Мариночка Викторовна почувствовала, как её ноги прирастают к полу, а по коже побежал целуй табун муравьев. «Словно кролик перед удавом», — пронеслась шальная мысль в голове женщины, и она тяжело сглотнула. А в голове начали проигрываться уже всевозможные сценарии с неизменно смертельным исходом.

Стоило фигуре сдвинуться, как Мариночка Викторовна полузадушено пискнула, подпрыгнула на месте и поспешила в спасительный туалет. Подперев спиной дверь, женщина приготовилась держать тяжёлую оборону. Но осады не последовало. Потому что алкоголичка справедливо решила, что тяга к свободе была сильнее, чем желание хорошенько кому-то навалять, а потому продолжила пробираться к вожделенному выходу. Медленно ковыляющей походкой, цепляясь за стеночки.

***

Мариночка Викторовна, молясь всем известным богам и на всякий случай неизвестным, вскоре снова слегка приоткрыла дверь. Но коридор оказался пустым. Женщина снова застыла на месте, но уже не от страха, а от задумчивости. Нужно было срочно решать, что делать дальше. В идеале нужно было спешно бежать к дежурным врачам и предупредить о беглянке. Однако… однако Мариночка Викторовна бросила взгляд в конец коридора.

Там в одном из помещений нервно бился искусственный свет — видимо тускло горел экран телевизора. И доносились приглушенные голоса, периодически разрываемые взрывами смеха. «Ржут, гады», — начав раздражаться, подумала Мариночка Викторовна, — «а пациенты из больниц разбегаются». Адреналин постепенно заменял страх гневом. Поэтому было неудивительно, что из глубин на миг поднялось сильное желание ничего никому не говорить. Да, это мелочно, но всё же. Да и было бы интересно посмотреть на поднявшийся переполох. А он обязательно поднимется.

Но Мариночка Викторовна усилием воли подавила все низменные мстительные порывы и, тяжко вздохнув, попыталась взять себя в руки. Паника вроде уже улеглась, но руки всё ещё тряслись, а в груди ёкало и кололо.

***

Женщина окончательно вышла из своего убежища и направилась к кабинету дежурного врача. К санитарам идти не хотелось. У кабинета Мариночка Викторовна застопорилась на месте, не решаясь протянуть руку к дверной ручке. Но, встряхнув волосами, негромко постучала костяшками пальцев. И после негромкого «войдите» отворила дверь. Та тихо скрипнув, впустила Мариночку Викторовну во внутрь. Перед глазами предстал обыкновенный кабинет обыкновенного врача. Да, кабинет, как кабинет! Сколько таких кабинетов раскидано по больницам страны?

Дежурный врач оказался пожилым мужчиной. Он сидел за столом и методично разгадывал разложенные на столе кроссворды. Очки в толстой оправе низко сидели на носу и поблёскивали стёклами в свете неяркой лампы. Вся поза врача говорила о полной расслабленности и спокойствии. Сразу было видно, что человек не ожидает никаких проблем. Ну, недолго ему было оставаться в неведении.

Мариночка Викторовна тихонько подошла к столу, раздумывая с чего начать разговор. Дежурный врач поправил очки на носу, отложил ручку и кроссворды в сторону и вежливо перевёл взгляд на женщину, всем своим видом показывая, что он внимательно слушает.

Женщина снова начала волноваться и переживать, когда принялась сбивчиво рассказывать о том, что произошло не так давно. Слова застревали в глотке, путая язык, делая Викторовну полностью косноязычной. Словно школьница у доски отвечает невыученный урок. Мариночка Викторовна в итоге так сильно разволновалась, что и могла только тыкать пальцем в дверь за спиной и хрипеть:

— Там… это… она… сбежала!

Доктор, наливавший стакан воду из кувшина, чтобы дать женщине помочь успокоиться, сперва не понял, что пытались донести до его сведения. Но стоило ему вспомнить в какой палате лежала женщина и услышать волшебное «она», как врач почувствовал, что всё у него внутри обрывается от дурного предчувствия. И только почтенный возраст, и годы профессионализма не дали мужчине скатиться в позорную панику и истерику, уподобляясь Мариночке Викторовне.

Глубоко вздохнув, дежурный врач усилием воли взял себя в руки и всё-таки налил воду из графина в стакан и всучил женщине. Мариночка Викторовна одним махом выпила воду. А пожилой мужчина в это время выскочил пулей из кабинета. Видимо, проверять слова пациентки. Всё ещё напуганная, но гложимая любопытством, Викторовна поспешила следом за доктором. А тот прямиком помчался словно наскипидаренный к каптёрке, где сидели санитары и санитарки. Громкий довольный гогот продолжал доноситься из помещения. Мариночка Викторовна, пробегая мимо лестницы, увидела одинокую медсестру, которая с кем-то болтала по телефону и бурно жестикулировала. Женщина услышала обрывки разговора и ехидно усмехнулась.

— А потом мы её повязали, — продолжала разливаться соловьём медсестра. Очевидно она рассказывала невидимому собеседнику об агрессивной алкашке. Медсестра пока ещё не знала о случившемуся ЧП.

— «Ну-ну!» — мстительно подумала Мариночка Викторовна, — «посмотрим теперь, как ты будешь вскоре хихикать!»

А врач, тем временем, успел залететь в каптёрку и начать что-то говорить. Довольный хохот резко замолк, чтобы вместо него воцарилась мёртвая тишина, словно она находилась где-то на кладбище, а не в больнице. Что-то санитары больше весело не хихикают. Не уж-то новости принесли невесёлые? Мариночка Викторовна и хотела бы довольно расхохотаться, да нервы не отпускали.

***

Стоило дежурному врачу донести всё, что он хотел поведать в отделении реанимации воцарился настоящий ад. Все санитары, весь медперсонал забегал, словно всем разом под хвосты вожжа попала. Первым делом они проверили палату, в которой упаковали беглянку. Естественно там никого не было, хотя все внимательно осмотрели, словно алкашка спряталась где-то за занавесками, под кроватью или, на худой конец, на потолке будто какой-то заправский ниндзя. Но буйная пациентка и не думала материализовываться из пустоты.

Потом кто-то вспомнил о дежурном на посте приёмного покоя, и вся толпа уже неорганизованной гурьбой побежала на пост с расспросами. Как оказалось в итоге, дежурный прекрасно видел и даже запомнил эту взбаламученную и босоногую дамочку, одетую в одну смирительную рубашку. Молодой паренёк, каким оказался дежурный, подтвердил, чтомол,да, мадам мимо него пробегала с воплями, полуголая и босоногая. И, добежав до входных дверей, женщина начала вопить как бешеная баньши, а потом скрылась во тьме декабрьской ночи. И на вопрос о том, что дежурного этого совсем не смутило, паренёк лишь пожал невозмутимо плечами и ответил, что нет абсолютно не смутило. Подумаешь, сбежала? Может у неё дома утюг был не выключен или просто подышать свежим воздухом вышла? Набегается и вернётся. А если и не вернётся, то и хрен с ней. Чё орать-то сразу и панику разводить? Наоборот, радуйтесь! Человек из реанимации так быстро встал на ноги и своим ходом ушёл!

***

Мариночка Викторовна, что привидением бродила за медперсоналом, ехидно посмеивалась про себя и со всей ситуации в целом. Это, если задуматься, получается какой-то абсурдный анекдот, который, в принципе, мог случиться только у них. Интересно: куда ж всё-таки алкашка посреди ночи побежала, да ещё практически в одной ночнушке, вернее говоря, смирительной рубашке? Как сильно могли испугаться случайные прохожие, встретив на пути подобное чудо, походившее на приведение, нежели на живого человека? Да, ночью дамочка в смирительной рубашке напугает гораздо сильнее, чем даже здоровенный волосатый мужик с бензопилой в огромных лапищах.

Женщина настолько ушла в свои мысли, что почти пропустила тот момент, когда вернулась ко входу в свою палату. Мариночка Викторовна уже открыла дверь и сбиралась зайти внутрь, как услышала за своей спиной окончание разговора всё ещё мельтешащего медперсонала, и словно приросла ногами к полу. Разговор, как сперва показалось, был очень серьёзным.

— А эта женщина ведь всё видела, — дошли до мозга Мариночки Викторовны слова одного самого здоровенного санитара. Волосы на загривке встали дыбом, словно по команде. Сердце вновь занялось в бешеный галоп, разгоняя горячую кровь по венам. Ой, что же сейчас будет?

Да, Мариночка Викторовна, как уже упоминалось ранее, не увлекалась просмотром фильмов ужасов, но зато взахлёб пересмотрела всевозможные криминальные сериалы про ментов. Потому женщина вспомнила все стандартные сюжеты, которые теперь перемешались в один. В общем, Мариночка Викторовна быстро понапридумывала самые страшные ужасы. Женщина уже представила, как врачи, пытаясь избавиться от ненужного свидетеля, вкалывают ей смертельный укол, а потом растворяют тело где-нибудь в ванне в кислоте, чтобы потом остатки спустить куда-то в канализацию. И всё, поминай, как знают.

Мариночка Викторовна так разволновалась, что не могла трезво мыслить и оценивать ситуацию. Она не понимала, что медперсонал сам был напуган не хуже и опасался её сильнее, чем она — их. Что все опасения были абсолютно глупы и надуманы. Что в попытке её убить, врачи получат больше головной боли, чем решения их проблем. Если она неожиданно исчезнет, то тревогу поднимет и муж, и родители, и даже коллеги по работе. И даже, если подстроят несчастный случай, то одна бумажная волокита в связи со смертью пациента сведёт с ума врачей сильней, нежели одна сбежавшая алкоголичка. Только Мариночка Викторовна не могла думать рационально и отвечать за свои поступки.

***

Женщина метеором влетела во внутрь палаты и уже подумывала начать баррикадировать дверь, но не успела. Она только, что и смогла усесться на скрипучую кровать. Даже в окно не сиганешь — слишком уж было высоко. Можно было всё себе переломать на радость медикам.

В палату не ворвались разъяренные и жаждущие крови санитары, совсем нет. Наоборот, даже как-то робко зашла молоденькая медсестра. Было хорошо видно, что она сама находилась не в своей тарелке и волновалась, не зная с чего начать разговор.

— Простите, — мягко начала медсестра, привлекая внимание Мариночки Викторовны.

Из короткого разговора Мариночка Викторовна узнала, что завтра должна была приехать областная проверка, и очень не хотелось, чтобы она подробно расспрашивала о побеге буйной алкашки. Также завтра должен был прийти милиционер, чтобы задать стандартные вопросы. Таков уж был порядок вещей. Мариночка Викторовна стандартно согласна кивала головой, обещая, что она никому ничего не скажет. Только поведает, что, мол, крепко спала и ничего не видела, и ничего не слышала. В принципе, Мариночка Викторовна на всё была готова, лишь бы её никто не трогал. А медсестра, тем временем, достала бутылочку успокоительных капель, а потом накапала сначала себе в стакан, а потом — Мариночке Викторовне.

Женщина приняла стакан и выпила. Как ни крути, а медсестра наливала воду и капли из одной тары, а потому, отравить вроде как не могла. Правда, эти капли нифига не помогли. И Мариночка Викторовна всю ночь потом нервно крутилась с боку на бок, громко скрипя пружинами и прислушивалась. А не идут ли всё-таки по её душу? Время шло, и никто даже не чесался. Мариночка Викторовна даже немного расстроилась и отрубилась только к утру, забывшись тревожным сном.

Проверка, естественно, в палату не зашла. Видимо медперсонал решил держать её от греха подальше. Мариночка Викторовна даже была рада такому раскладу. Меньше тревог и меньше проблем. Блюститель порядка зашёл к Викторовне, но он был не осень заинтересован в своих вопросах. Об алкашке даже не заикнулся. Да и кому это долбанутая была нужна?

***

Казалось бы, что в истории можно было ставить жирную точку, но она на этом не закончилась. Совсем наоборот она приобрела неожиданное продолжение. Как оказалось, буйная алкашка неожиданно сама вернулась на следующий день утром в больницу. Правда вернулась она трезвая и в уже нормальной одежде. Куда исчезла смирительная рубашка — неизвестно. Да и было бы странно, если бы женщина при дневном свете пришла в больницу таком экстравагантном прикиде. Одно дело идти ночью в темноте, когда плохо видно, и совсем другое — днём.

Алкоголичка в ту ночь побежала прямиком в ближайшую общагу рядом с больницей, где жил хахаль-собутыльник с забавной кличкой Мурзик. Этот самый Мурзик подругу в беде не бросил и даже на ночь приютил, но утром всё же уговорил вернуться обратно в больницу. Он благородно одолжил одежду своей сестры и отправил полюбовницу восвояси.

В больнице, естественно, алкашку, мягко говоря, были не очень рады видеть. И в отместку за побег и нервотрёпку отправили прямиком в Городище на профилактическое лечение от алкоголизма. Долго пациентка потом проклинала того самого Мурзика за его подлость. Всё грозилась, что он задолбается таскать ей передачки. В общем, алкашка была недовольна!

***

Если подводить итоги, то вся эта история целиком и полностью была достойна лечь в сценарий комедийного сериала или фильма.

— А что Мариночка Викторовна? — спросите вы.

Её вскоре выписали из больницы домой. Мариночка Викторовна, как вы помните, никогда не была суеверной, потому и бровью не повела, когда по дороге домой прямо перед ней большой жирный чёрный кот, перебегая дорогу, бросился под ноги женщине с пустыми вёдрами…

БЕШЕНЫЙ

Это лето выдалось особенно тёплым, даже жарким. Редким был тот день, когда на землю проливался прохладный проливной дождик. Весь город изнывал от невыносимой духоты и жары, словно кто-то из жителей случайно открыл, а потом забыл закрыть обратно врата преисподней. Асфальт неизменно превращался в раскаленную сковороду, по которой нельзя было спокойно ходить даже в обуви на толстой подошве, зато при желании можно было пожарить яичницу. Но, когда с небес проливалась вожделенная влага, все горожане могли поклясться, что от дорожного покрытия шёл прозрачный пар и раздавалось тихое шипение. Земля иссохла и потрескалась, намекая, что ей не помешает влага. Однако, все редкие тучи, лениво проплывали над городом, так и не удосужились разродиться дождём.

Не помогали освежиться настежь распахнутые тут и там окна, а иногда и двери. Сквозняки нагло шастали по открытым помещениям, глумливо что-то завывали, принося лишь мимолётную свежесть. Вентиляторы натужно хрипели, словно курильщики с двадцатилетним стажем. Стальные и пластиковые лопасти крутились из последних сил, гоняя туда-сюда воздух. Да только всё было без толку — лопасти прокручивали всё тот же раскалённый кислород. Всё живое пряталось везде, где только могло найти хоть небольшой, но спасительный тенёчек. Правда, летний зной не оставлял в покое даже там, протягивая к своим жертвам липкие и противные щупальца.

И именно в эту пору местный коммунхоз решил, что им позарез нужно проверить состояние водопроводных труб, поэтому по всему городу поочередно отключали горячую воду. Стоит отметить, что нашему народу не привыкать. В каждом доме или квартире найдётся старый-добрый ковшик с тазиком. Моя семья, к примеру, всегда выкручивалась с помощью здоровенного ведра. Это хорошо, если ещё вода в городе из-под крана нормальная идёт: чистенькая и без каких-либо лишних примесей. Я как вспомню пору своей учебы в столице — до сих пор дрожь берёт. Настолько там ужасная вода. Это даже не вода, а слегка ею разбавленная хлорка. На улице лето, жарища, а ты сам — потный, чуть ли не чешешься уже, мечтаешь только об прохладном душе. Ага, щас! После душа с хлоркой кожа стягивается, всё тело охватывает неприятное ощущение, и ты чешешься ещё хлеще, чем до мытья!

Каменные джунгли в такие дни напоминали огромную микроволновую печь. Наверное, если бы жара поднялась всего на пару градусов выше, то люди словно попкорн начали с громким треском лопаться. Но дома-пятиэтажки продолжали смиренно стоять большими бетонными коробками, а люди внутри них — жить, и не думая взрываться со смешными хлопками. А лишь продолжили мельтешить по своим делам как огромные муравьи-переростки. Да, человеческие жилища, когда не превращаются в подобие микроволновок, походят на муравейники.

Как же повезло тем, кто имел в своём доме добротный кондиционер! Счастливые, благословлённые богами люди! Зайдёшь так, бывает, в магазин с работающим кондиционером, и так хорошо становится, что век бы не выходил. Зимой, к слову, ситуация такая же.

***

Именно в такую лютую жарищу мне очень приспичило прогуляться с одного конца моего небольшого городка в другой. Да не просто так, а по очень уважительной причине — я шла в гости к одной своей хорошей подруге. По идее, эта прогулка была довольной простой и не стоила больших затрат. Наш городок довольно небольшой. Не сравнится своими размерами даже с областными центрами. Чего уж там говорить про столицу? Ещё сравнительно недавно, каких-то семьдесят лет тому назад городишко вообще был деревней. Поэтому из одного конца в другой его можно было обойти неспешным шагом всего-то за пару часов. И то, если уж слишком лениться и не торопиться.

Но из-за сегодняшней жарищи можно было назвать мою прогулку настоящим подвигом или же, что будет гораздо честнее, несусветной глупостью. Да, я могла бы остаться дома, не спорю, но я никогда не отличалась особой логичностью собственных поступков. Сначала делаю, а уж потом разгребаю последствия. Зато, в свою защиту могу сказать, живу довольно интересной и насыщенной жизнью. Опять же, можно не париться и с помощью общественного транспорта добраться до места назначения. Благо городские автобусы ездили довольно часто и, как раз доезжали до места жительства моей подруги. Но как представлю парилку в салоне и вонь немытых, пропахших застарелым потом тел, как сразу же становится дурно. Справедливо опасаясь за своё физическое и душевное здоровье, я остановила свой выбор на пешей прогулке.

Зачем я вообще попёрлась в невыносимую духоту, да ещё прямо к чёрту на кулички? Очень хороший вопрос и ответ на него довольно простой. Как уже упоминала выше, я решила встретиться со своей давнишней подругой. Мы с ней не виделись довольно продолжительное время, пусть и жили в одном небольшом городке. Тем более, что и жили, и работали на разных концах города. Сами понимаете: взрослая, самостоятельная жизнь, дела, работа, а у подруги ещё и семья. Это я к своим двадцати шести годам была свободна как вольная птица. И не шибко стремилась расставаться с таким укладом жизни.

Меня вполне устраивала моя кошка Мурка как в роли питомца, так и в роли пушистого усато-полосатого ребёнка. Могу признаться, что очень сильно разбаловала свою мохнатую разбойницу. Кто его знает? Может к сорока годам и обзаведусь целой стаей кошек. Почему бы и нет, не самый худший поворот событий, как по мне. Ладно, что-то я отвлеклась от повествования.

Очень долгое время я с подругой общалась с помощью обычного стационарного телефона иногда чередуя его с перепиской в социальных сетях. Очень сильно выручал вайбер. Но, сами понимаете, что живое общение всегда предпочтительней виртуальному. И так совпали звёзды, что в августе и у меня, и у подруги очень удачно совпали отпуска. Само провидение, судьба и боги Олимпа велели нам встретиться. Провести судьбоносную встречу мы решили дома у подруги. Её муж как раз целый день был на работе, а ребятёнок очень удобно сплавлен бабушке и дедушке на лето в деревню, поэтому нас до самого вечера точно никто не должен был побеспокоить. Если, конечно, не случится апокалипсис, нашествие инопланетян или ещё какое-нибудь ЧП.

И вот, обливаясь потом, я шла под самым солнцепёком, сжимая в руках тяжёлый пакет. Не с пустыми же руками в гости-то идти? Напевая под нос незатейливый мотивчик (к слову, слуха, как и голоса у меня не было от слова совсем), я всё торопливо топала. Очень нравится мне гулять по тротуару, когда вдоль дороги выстроены частные домики. Особенно, если они не закрыты глухим забором. Не подумайте, что я люблю подглядывать за живущими внутри людьми. Совсем нет, на людей мне совершенно плевать. Просто довольно занятно наблюдать за интерьером комнат, а потом сравнивать их с другими домами. Иногда на подоконнике гордо восседали разномастные котики и кошечки. Они с надменным видом наблюдали за проходящими на улице людьми или же проезжающими машинами. Так один котейка невольно навёл меня на воспоминания о коте подруге. Мне стало интересно: жив ли он еще или уже ушёл на радугу? В разговорах тема пушистика как-то не поднималась, поэтому я не знала о его судьбе. Но ничего, приду на место и там всё своими глазами увижу и узнаю.

***

А котище, к слову, был всем котам в мире на зависть. Нет, красавцем прямо на загляденье животина совсем не была. На выставки с ним не поедешь, даже без учёта того, что он был обычной дворнягой. Или же, как я люблю называть беспородных мурзиков — дворянской породы. Согласитесь, что это звучит более презентабельно, нежели простая дворняжка. Так вот, котик, наоборот, был худющим и длинным словно жердина, с вечно всклоченной шерстью, стоящей дыбом. Словно кто-то его целенаправленно постоянно бил током. Нет, не подумайте, что о котике плохо заботились. Что вы! Кошак прекрасно питался, даже получше некоторых людей. Он на постоянной основе получал мясо, рыбу и другие натуральные продукты. Кормом из пакетиков практически не кормили. Да и не любил пушистик его. Регулярно показывался ветеринару, так что хронических болячек у него тоже не наблюдалось. Хозяйка кота безгранично любила и баловала. Даже муж иногда посмеивался, что коту достаётся порой внимания больше, чем ему и сыну.

Как я уже говорила выше, котик не был породистым, а так, стандартным дворянином. С не менее стандартным серым окрасом в полосочку. Поэтому кот славился не своей внешностью, а совсем другим. Если говорить точнее, то — характером. А характер, скажу я вам, был у него, что надо! Самый настоящим мужицкий. С большой буквы «М». И это прослеживалось с самого детства. Правда имя ему дали довольно забавное, абсолютно не подходящее к кошачьей сути. Словно в насмешку, сурового и довольно брутального кота назвали Коттоном. Это, если перевести на русский с буржуйского, будет хлопок. Но ни в какую не походил гордый Коттон на пушистый белый комок. Нет, пушистость-то не оспаривается, только вот котик походил скорее на цапучий репейник или же жалящую крапиву.

Ну, не любил кошак излишних телячьих нежностей. А излишние сюсюканья так вообще приводили в праведное бешенство. Стоило взять его на руки, как он, словно наскипидаренный, начинал дико ужом крутиться и изворачиваться, норовя болезненно вцепиться в конечности обидчика. Шипел точно на зависть самым чистокровным гадюкам. Да, вот такой вот полосатый мужик, да ещё с усами и хвостом. Хочешь погладить? Хорошо, можешь немножечко прикоснуться к царской особе, но осторожно и не наглей. А про тисканье на руках вообще забудь! Иначе придётся в качестве расплаты раскошеливаться на бинты и зелёнку.

Особенно выделялась мордашка зверя. По ней можно было с уверенностью сказать, что Коттон неистово презирал всё живое на свете и в ближайшей округе, кроме, наверное, своей хозяйки. Её мохнатый брутал по-своему любил и даже капельку уважал. Как никак, именно она ухаживала за царской особой и вкусно кормила её. Стоит отдельно добавить, что обычные коты по нескольку раз ходят в лоток, прежде чем его придётся менять. Только Коттон, естественно, не был обычным котом. Его лоток приходилась убирать сразу после того, как он соизволил им воспользоваться. Кот начинал просто дурным голосом орать, привлекая внимание. И, если вовремя его не заметить и не поменять наполнитель, то котяра демонстративно нагадит прямо рядышком с лотком. В назидание, не иначе.

Всех приходящих в дом гостей, знакомцев и незнакомцев, Коттон всегда неизменно встречал ещё в дверях прямо в прихожей. С самого начала все своим видом показывая, что гостям тут, мягко говоря, совсем не рады. Некоторые родственники и друзья, чего уж тут юлить, я тоже вхожу в это число, признавались, что им становилось неуютно на душе от такого пристального кошачьего внимания. Коттон стоял молча, но смотрел прямо в глаза, и в его взгляде читалось неизменно одно: «Вы кто такие?! Я вас не звал! Идите от сюда!» С непривычки, честно, сперва хотелось развернуться и тут же уйти, но потом постепенно учишься не подаваться панике. Или же делать старательный вид, что всё спокойно.

Стоит отдать должное Коттону, первым он никогда ни на кого не нападал. Да, недружелюбно зыркал своими глазами-фонарями из-за угла комнаты, из-под стола, дивана или любого другого подходящего места, но противника не трогал. В общем говоря, вверенную ему территорию кот охранял даже получше самых крутых сторожевых собак. Ох, несладко бы пришлось какому-нибудь залётному вору, приди ему в голову глупая идея обнести квартиру с живущим в ней этим склочным чудовищем. Кто его знает, вполне возможно, что вор в итоге остался бы даже без куска пятой точки — зубы у Коттона очень крепкие, когти острые, а молниеносной реакции позавидуют все японские мастера ниндзя. Вот так неосторожно заденешь котика — как тут же полетят клочки да по закоулочкам. Как вы уже поняли, котяра был довольно колоритным животным. Я даже готова поверить, что в его родословной случайно затесалось парочка львов и тигров. И в цирке они не выступали.

***

Благодаря, как ни кстати всплывшим воспоминаниям, и дорога стала проще и веселее. Я люблю так бесцельно гулять по городу, предаваясь ленивым мыслям. Так порою и рождаются новые рассказы и стихотворения. Тут главное успеть домой, чтобы всё записать, пока из головы не выветрилось. У меня есть довольно интересная привычка: прежде, чем новая работа появится в электронном виде, я её обязательно сперва запишу по-старинке в тетрадку. И выбор бумаги, и даже пишущей ручки походит на некий странный ритуал. Мне всё обязательно должно нравится и обязательно должно быть удобно, иначе капризное вдохновение упорхнёт восвояси, грустно помахав хвостиком напоследок. И только тогда, когда весь текст появится на бумаге, я начинаю заносить его в электронный документ. В процессе перепечатки истории частенько обрастают новыми деталями, коих не было в изначальном тексте. Что-то безжалостно выкидывается, а кое-что добавляется.

И вот благодаря тому, что витала в облаках, я не заметила, как подошла к дому подруги. Остановившись возле подъездной лавочки, я решила немного перевести дух. Подруга жила на самом последнем — пятом — этаже, а пакет был довольно внушительным и тяжёлым. Ничего страшного, ещё чуть-чуть и я увижусь с подругой, а заодно узнаю: жив ли до сих пор котик или уже нет.

Переведя дух и собравшись с силами, скорей нажала на кнопку домофона. Может со стороны показаться, что я тут собралась чуть ли не Эверест покорять. Ну, признаюсь, что я не самый спортивный человек на всём белом свете и не очень люблю активно двигаться. Мне бы полежать спокойно на диванчике с книжкой в руках или же позависать часок-другой в Интернете или в компьютерной игре, а не это всё. Но, что не сделаешь ради дружбы? Даже выползешь на короткое время из зоны комфорта.

После короткого гудка в динамике раздался бодрый голос подруги. Узнав, что это я, меня наконец-то впустили внутрь подъезда. К слову, подруга (которую зовут Марина. Совсем забыла, что забыла её представить) жила в обыкновенном панельном доме, который строился в ещё далёкие советские времена. Сейчас таких домов, наверное, уже и не строят.

Чертыхнувшись, я тяжело вздохнула, перехватила поудобнее пакет, приготовилась к тяжкому для меня подъёму. И какой, скажите мне, мегамозг решил, что в пятиэтажках не нужен лифт? «Чтоб тебе, умник, всю жизнь только на последние этажи мегахруща подниматься!» — тяжело кряхтела и проклинала неизвестно кого я, продолжая черепашьим спринтом преодолевать лестничные пролёты. Ну, да, не люблю я подниматься лишний раз по лестницам. А кто, собственно, любит? Только отбитые на голову зожники?

Наконец-то вереница бесконечных бетонных ступенек соизволила закончиться. Честное слово, словно на Высокий Хротгар к Седобородым на аудиенцию поднималась, а не на этаж, где живёт подруга. В следующий раз будем встречаться у меня, я-то хоть на первом живу. Да мне за такой подвиг, как минимум, должны медаль выдать! Пара крепких и звонких трелей дверного замка, и я очутилась внутри квартиры. В помещении оказалось по ощущениям ещё жарче, чем на улице. Создавалось ощущение, что кто-то невидимый наверху так и не определился, что ему делать с обитателями панельки: не то их сжарить, словно карасей, да в собственном соку; не то пропарить, как в бане, насмерть. Но мы люди бывалые. Нас так просто не возьмёшь!

Я замешкалась в прихожей, а подруга ушуршала с пакетом куда-то в недра кухню, как вдруг боковым зрением заметила чей-то небольшой смутный силуэт на пороге коридора и прихожей. Тут же полностью повернулась туда (в сердце недобро ёкнуло) и выдохнула. Да, да, мало того, что я лодырь, так ещё и трусишка. Боюсь всего на свете. Меня так один раз чуть до инфаркта не довёл, пролетавший мимо, огромный чёрный пакет. Реально тогда думала, что какая-то голодная кряка пришла по мою душу. Правда, эта самая пугливость не мешает мне взахлёб зачитываться или заслушиваться на ютубе различными страшилками до поздней ночи, а потом спать с включённым светом и просыпаться, вздрагивая от каждого комариного писка. Кто-то скажет, что я двинутая, и будет по-своему прав. Кстати, тот злополучный пакет всего лишь второй в списке вещей, чуть не записавших меня до жёлтого казённого дома. Список по праву возглавляет моя очень любимая кошка Мурка.